Алтын-Толобас

У меня подле ворот всегда ящик с черствым хлебом выставлен.

– Почему с черствым? – удивился Корнелиус.

– Нарочно. Кто сытый, не возьмет, а кто по-настоящему голоден, тому и черствая краюшка в радость.

Потом шли молча. Фон Дорн размышлял об услышанном. Суждения герра Вальзера при всей еретичности казались верными. В самом деле, что за радость Господу от человека, который тысячу раз на дню сотворяет крестное знамение, а ближних тиранит и мучает? Разве мало вокруг таких святош? Нет, ты будь добр и милосерден к людям, а что там между тобой и Богом – никого не касается.

Пожалуй, Корнелиус уже не жалел, что ввязался из-за маленького аптекаря в ненужную потасовку – тем более что место утраченных зубов вскоре должны были занять новые, волшебные.

Посреди темной, состоявшей сплошь из глухих заборов улицы аптекарь остановился и показал:

– Вон, видите крышу? Это и есть мой дом. – Хихикнул, поправил заиндевевшие очки. – Ничего особенного не примечаете?

Фон Дорн посмотрел.

– Окна посчитайте.

Посчитав узкие прямоугольники, Корнелиус непроизвольно перекрестился. Чертова дюжина!

– Это зачем? – спросил он вполголоса. Вальзер открыл ключом хитрый замок на калитке, пропустил капитана вперед.

– И на первом, каменном этаже тоже тринадцать. Отлично придумано! Я среди здешних жителей и без того колдуном слыву – как же, немец, лекарь, травник.

Он довольно засмеялся, запер калитку на засов."

"– Слуг у меня теперь нет. Было двое парней, да остались там, на снегу лежать, – горестно вздохнул Вальзер. – Глупые были, только им жрать да спать, а все равно жалко. Один приблудный, а у второго мать-старушка на посаде. Дам ей денег, на похороны и на прожитье. Теперь новых охранников трудненько будет нанять.

К чему он это сказал, Корнелиус не понял и расспрашивать не стал. Хотелось, чтоб аптекарь, он же лекарь, поскорей занялся зубами.

Дом стоял на белом каменном подклете, до половины утопленном в землю и почти сливающемся с заснеженной землей. Спустившись на три ступеньки, Вальзер отворил кованую дверцу и на сей раз вошел первым.

– Осторожней, герр капитан! – раздался из темноты его голос. – Не напугайтесь!

Но было поздно.