Дикая

Для того чтобы ее доводы приняли, она должна показать им результат. И даже после этого, увы, не факт, что они начнут строить свою жизнь по-другому.

Многие люди инертны. Даже когда видят пользу от чего-то, им не хочется делать лишние движения. Все ведь и так работает? Зачем напрягаться сильнее, тратить ценную энергию?

Да, возможно, усилия принесут пользу, станет лучше, но для этого нужно что-то делать. А работать, как это обычно бывает, никому не хочется.

Выбросив лишнее из головы, Елена Николаевна решила, что возьмет свою часть мяса и попытается ее сохранить.

После еды она принялась воплощать свои замыслы в жизнь.

Для начала обратилась к Броху по поводу того, какая часть мяса будет лично ее. Пришлось туго. Мужчина просто не понимал, что она от него хочет.

Здесь не было такого понятия, как чья-то часть. Туша делилась между всеми членами семьи постепенно. Мужчины ели больше в силу того, что им требовалось больше энергии, но в остальном еда делилась поровну.

После долгих усилий Елене Николаевне все-таки удалось донести свою мысль до Броха. Тот выглядел озадаченным, не понимая, зачем ей одномоментно такой большой кусок мяса. Неужели она хочет употребить его разом?

Буба не могла пройти мимо. Как только до нее дошел смысл просьбы Елены Николаевны, она принялась высмеивать ее, называя глупой, ведь человек не может съесть все за один раз.

Пару раз Буба даже обвинила ее в жадности. Вот кто бы говорил!

– Шкура? – Елена Николаевна решила ковать железо, пока горячо."

"В конце концов, она имела полное право получить вознаграждение за свои труды!

Буба едва не захлебнулась возмущением. Она практически кинулась вперед с вытянутыми руками, но Броху надоело, что его жена вечно встревает. Схватив Бубу за локоть, он тряхнул ее так, что у той щелкнули зубы.

– Хватит! – рыкнул он.

Это удивило. Елена Николаевна считала Броха мягким человеком, чем Буба умело пользовалась, но, оказывается, не все потеряно.

Отпустив женщину, Брох еще какое-то время смотрел на ошарашенную жену, а потом повернулся к Елене Николаевне.

– Шкура твоя. Нога. Задняя. Бери, – произнес он спокойно, возвращая взгляд на жену, когда та набрала в рот воздуха, словно собиралась что-то сказать.