Дикая

Шаман хотел еще кое-что сказать, но, вспомнив, каким взглядом окинула его Лена, когда он вмешался в их с мужем разговор, почел за благо промолчать. В конце концов, пол малыша все узнают после того, как ребенок появится на свет.

Как-то так получилось, что с того момента ребенка, который медленно рос внутри Лены, люди племени величали не иначе как Весной. А позже выяснилось, что все относятся к нему именно как к девочке.

– Что пришло им в голову? – изумилась Лена, поглядывая на собравшихся в очередной раз людей около костра.

– Оставь их, – усмехнулся Медведь, ближе притягивая жену к себе.

В последнее время Лена была очень беспокойной. Она плохо спала ночами, а днем ее настроение могло поменяться десять раз. Медведь спокойно, словно нерушимая гора, сносил все ее капризы и срывы, позволяя ей говорить и делать что угодно. Он лишь присматривал, чтобы жена случайно себе не навредила.

Взять, например, недавний случай, когда Лена проснулась под утро с сильнейшим желанием поесть ягод, названия которых Медведь даже не знал.

Медведь, конечно, отправился следом. Они три часа бродили по лесу в поисках этих ягод. И что интересно – нашли! Вот только к тому моменту Лена их уже не хотела. Съев одну, она скривилась и выплюнула кислятину, разочарованно посмотрев на Медведя, словно это он был виноват, что ее желание так быстро испарилось.

Медведь в ответ только покорно вздохнул, поднял уставшую за часы блуждания по лесу жену на руки и отнес ее в пещеру – отдыхать.

Глава 47

Периоды раздражения сменялись крайней усталостью или гиперактивностью.

Иногда Лена ощущала себя настолько разбитой, что могла целый день пролежать в кровати, не реагируя на внешний мир. Она лишь пила, ела и дремала.

В иной день она вспоминала, что лето здесь очень короткое, поэтому нужно как можно скорее озаботиться запасами.

В такие дни страдало все племя. Охотничья группа неизменно отправлялась за добычей.

Женщин она собирала вокруг себя и направлялась в лес за ягодами, травами, кореньями и редкими фруктами, какие только можно было найти в здешних краях.

– Очень дурной характер, – ворчал в такие дни шаман, вместе с остальными стариками вылепливая сотую по счету банку под будущие запасы.