Дикая

Как не заметить, когда твои лапы внезапно стали мокрыми? Вчера он был слишком сосредоточен на большой добыче, но сегодня неожиданная вода на земле сразу привлекла его внимание.

Опустив мордочку, он понюхал землю, а потом поднял одну лапу. Тряхнул, отчего брызги полетели во все стороны. Такой же трюк он повторил и со второй лапой. Вот только для этого пришлось опустить первую, очищенную, и та немедленно снова намокла.

Войс недоуменно покрутил головой, а потом тихо запищал, повернувшись к Елене Николаевне.

Она к этому моменту немного оправилась от неожиданности, вернув самообладание, а заметив беспомощный взгляд волчонка, улыбнулась и подошла к нему.

– На ручки? – спросила, а потом, не дожидаясь ответа (вряд ли Войс мог ей ответить), подхватила его на руки.

Волчонок поворчал немного, но вырываться не стал.

Поглядев на стадо оленей, Елена Николаевна решила, что сегодня она сделала снаружи все, что хотела.

Они с волчонком вернулись в пещеру, неплотно прикрыв за собой дверь. Судя по тому, как спустя время Войс снова припал к щели, олени решили вернуться на новое пастбище.

Елена Николаевна покачала головой и принялась за работу. Нужно было очистить череп, чтобы сделать из него небольшую емкость.

Работая, она старалась полностью абстрагироваться от того, что делала, действуя монотонно и целенаправленно. Вскоре кость была настолько чиста, насколько вообще возможно. Но Елена Николаевна не успокоилась.

Для начала она подержала череп над костром, поджаривая все, что не было снято, а потом, вооружившись песком, смешанным с землей, снегом и небольшим кусочком твердой шкуры, принялась тереть кость, удаляя мельчайшие крупицы плоти.

Спустя какое-то время она полюбовалась результатом. Вряд ли в этом черепе можно натопить много воды, слишком неудачной была форма, хорошо, что размер головы животного был очень большим.

Конечно, варить что-либо в черепе она не собиралась. Вряд ли кость выдержит длительное воздействие огня, но небольшая часть все равно могла пригодиться в хозяйстве.

Закончив с черепом, она проверила свернутую шкуру. Помяла, а потом развернула, давая просохнуть. Запах оставлял желать лучшего, но в остальном шкура выглядела ничуть не хуже тех, что делали местные жители.

Воткнув около костра несколько палок, Елена Николаевна повесила на них шкуру для полной просушки.

После этого подложила в костер больше хвороста. Для обработки второй шкуры требовался пепел.

Кроме этого, Елена Николаевна собиралась сделать щелок.