Ад под ключ

— Паша ни в чем не виноват, слышите вы? — ему показалось, что Суве сейчас зарыдает.

Алексей резко обернулся:

— А кто виноват? Вы? Хотите признаться?

И тут он сообразил наконец, что на них уставилась вся бухгалтерия. Суве тоже это поняла и отступила:

— Мне нечего сказать.

— Нет так нет.

Он уже отметил пару торжествующих взглядов, брошенных в сторону Ванды Бруновны. Это бухгалтерия, а не компьютерное братство. Женский коллектив — следовательно, террариум. Где кто-то кому-то всегда завидует, где пристально следят за чужими обновками и обсуждают в курилке или по дороге к метро планы на отпуск.

Алексей спустился еще на один этаж. В экономическом департаменте, в первом, куда Алексей зашел, царила совсем другая атмосфера, нежели в бухгалтерии или среди компьютерных гениев.

— Когда мы домой-то пойдем? — наседали на Гербера. — Всю ночь здесь, что ли, сидеть?

— Это решаю не я, а Дмитрий Александрович, — скрипуче отбивался Яков Карлович.

Увидев Леонидова, он резко замолчал.

— Не уделите мне пару минут? — вежливо попросил Алексей.

Гербарий величавым жестом указал на дверь, за которой был его личный кабинет.

— О чем вы хотели со мной поговорить? — церемонно спросил он, не предложив, впрочем, Алексею присесть.

Тот сел сам в удобное белое кресло, похожее на сугроб с подогревом. Кожаные подлокотники и спинка приятно холодили кожу, в то время как попе становилось тепло, как только она погружалась в мягкое сиденье.

«Хочу такое же», — решил Алексей. И тут же подумал: «Не заслужил».

— Я хочу поговорить о вашей семье, — с улыбкой сказал он Герберу.

— Какое вам дело до моих близких? — Яков Карлович остался стоять в напряженной позе у закрытого ноута.

— Она большая и дружная, не так ли?

— Допустим.

— Много детей — много расходов.

— Не понимаю: куда вы клоните?

— Жена не работает, дети учатся. Старший сын в Америке.