Звездная академия. Дипломатия галактического уровня

— Я не понимала, о чем говорит «леденец», но оба мужчины: и дед, и муж были настолько сосредоточенны, что в серьезности момента сомнений не оставалось.

— Жестоко, — наконец, произнес легар, — а ведь мальчишки совсем. Если мне не изменяет память, из них никому нет еще и пятидесяти?

— Они посмели напасть на твою внучку, Тар! На мою жену! — Ох, бирюзовые глаза пылали гневом, а золотые искры превратились в молнии, — о том, что было бы, не успей я туда прийти, даже и думать не хочу! Всем, абсолютно всем землянкам нужна охрана!

— Я отдам соответствующее распоряжение, — согласился с ним дед, активизируя свой комм.

— Стойте! — закричала я, — давайте все сядем сейчас и успокоимся. — Объясните мне, что такое расшан и почему жестоко отправить этих эленмарцев в школу?

— Да, я бы тоже хотела это узнать, — поддержала меня бабушка. — Мне тоже интересно, что за школа такая.

— Школа — это не учебное учреждение в привычном для землянина смысле, — отозвался дед после короткой паузы.

Муж, вообще, ничего не сказал, только сидел рядом и нервно сжимал мою ладонь в своей руке. Я только сейчас поняла — насколько он переволновался за меня, а ведь в том момент там — у лифтов, он казался спокойным и рассудительным.

— Это социальное образование при храме, в котором юноши учатся быть воинами. Туда поступает молодняк с восемнадцати циклов и проходит обучение до тридцатилетнего возраста. Некоторые могут выйти за стены школы и раньше, если добьются отличных результатов, — меж тем продолжил дед.

— Медитируют? — удивилась ба.

— Да, медитируют. Я знаю, на Земле у некоторых народов также используются подобные техники для улучшения контроля над своим сознанием. Для эленмарца такой контроль крайне важен, потому, что в более зрелом возрасте тело каждого мужчины пройдет трансформацию, при которой крайне важно не потерять собственное «я» и не раствориться в сознании зверя.

— А по-моему все ваши медитации для этого не нужны, — вдруг выпалила я, подавшись вперед, и пристально посмотрела на мужа, вспоминая наш полет в пропасть.

— А что же нужно, птенчик? — тихо шепнул Дарин.

— Ласка, сострадание и любовь, — глядя в любимые бирюзовые омуты, ответила я.