Зимняя война. Дороги чужого севера

Сколько их осталось? Половину точно перебили, часть рассеялась. Может, не все так плохо? Оборвался черный ельник, возникли скалы — нелепое нагромождение камней, целое каменное царство! Люди изумленно вертели головами — куда бежать? Две массивные гряды вздымались справа и слева, голый кустарник прибился к скалам, оставалось только пространство между ними — там можно было бежать, прокладывая витую дорожку между камнями. Завязли очень быстро — все свободное от камня пространство наполнял снег. Приходилось растаптывать участки, потом ступать в них, и все равно ноги проваливались.

Но лыжники тоже не пройдут, брезжила утешительная мысль, им придется идти пешком, нести на себе свои чертовы лыжи…

— Командир, надоело… — прокряхтел Кочергин, перебираясь через гладкий валун. — Что мы бежим, как зайцы, не люди, что ли? Занимаем круговую оборону и отбиваемся до последнего… Все равно ведь не выберемся, ежу понятно…

— Разговорчики, Кочергин! — прорычал Мечников. — Отставить это упадничество! Голова перестала работать? Нас же с фланговых скал перестреляют! Заберутся на макушку и набьют свинцом по самую душу… Вперед, болезные, эти скалы скоро кончатся!.

.

Разведчики полезли дальше. Вроде легче становилось, реже спотыкались, не только у Никиты открылось «второе дыхание». Проход между скалами стал сужаться, и взводный поторапливал: быстрее, товарищи, самая малость осталась…

Спешили, словно чувствовали… Справа с гряды посыпались камни. Все дружно вскинули автоматы. И все же враг опередил.

Разразилась стрельба. Трое ухитрились взобраться наверх — похоже, им пришлось хорошо пробежаться по лесу! Мелькали каски в белой материи, сосредоточенные лица над прицелами автоматов. Разведчики бросились врассыпную — благо укрытий тут было с избытком. Вскрикнул Иванченко — подставился под пулю. Но успел добежать, скорчился в три погибели за камнем. Только Леха Данилов не успел. Пуля попала в голову, он даже не понял ничего. Тело отбросило на массивный валун — он то ли сидел, то ли лежал, странно вывернув голову. Кровь сочилась из глазной впадины. Дружный рев вырвался из луженых глоток — все, кто остался, не считая выбывшего Иванченко, вскочили и открыли ураганный огонь по гребню скалы. Финнам не повезло, они считали, что владеют ситуацией. Двух сбили, как городошные биты, — они катились по обратной стороне гряды, а за ними катились камни. Третий схватился за живот, клюнул носом, зацепился носком за острый выступ.