Зимняя война. Дороги чужого севера

Мечников вообще забыл, когда последний раз раздевался. Мылись снегом, холодной озерной водой, добытой из полыньи…

Он очнулся в десять утра. Полом в землянке служили доски, кроватями — худые матрасы из ближайшей деревни, брошенной жителями. Большой популярностью в качестве одеял пользовался лапник. По ногам распространялось блаженное тепло — валенки лежали чуть ли не в печке и уже дымились! У буржуйки священнодействовал красноармеец Лузин — смекалистый сельский паренек из тамбовской глубинки, мобилизованный в армию полтора года назад.

Он яростно ворошил дрова ржавым напильником, заменяющим кочергу, из печки вырывался сноп искр.

— Ноги подтяните, товарищ старший лейтенант, — проворчал красноармеец, утирая испачканное продолговатое лицо, — а то сгорите, как Жанна д’Арк… Лучше вставайте, хватит уже спать. В баке вода — она не очень холодная, я туда чуток кипятка слил.

— Где народ? — Никита сполз с лежанки. На часах почти десять, вряд ли он проспал победоносное завершение войны.

— Завтрак, политинформация… — меланхолично пробубнил Лузин.

— А ты, стало быть, сытый и все знаешь…

— Так точно, товарищ старший лейтенант… — Красноармеец старательно размазал сажу по физиономии и отправился за чурками к порогу."

"Мечников сполоснул лицо, привел в порядок многослойные одежды и выбрался наружу. На дне оврага в двухстах метрах от опушки разместились еще четыре палатки. У соседей тоже вырывался дымок. Жестянка дымохода располагалась горизонтально, и палатка напоминала газующую машину.

Никита вылез из ложбины по вырубленным в откосе ступеням. Утро было мрачное, плыли низкие тучи. Порывы ветра теребили макушки пышных елей. Хвойный лес был смешанный — сосны, ели, молодые лиственницы. Деревья росли нечасто, подлесок практически отсутствовал. За спиной пролегала проселочная дорога, которую периодически чистили солдаты лопатами — по ней увозили в тыл раненых, изредка доставляли цинки с патронами. Там же под обрывом пряталось озеро, откуда приносили воду. Лес гудел, жил размеренной армейской жизнью. Местность гуляла волнами, ровные лесистые участки чередовались оврагами. На востоке расположение полка замыкала каменистая гряда, на вершинах которой сидели наблюдатели. В соседнем овраге дымила полевая кухня — там собралась толпа в буденновских шлемах и серых шинелях. Меховые шапки-ушанки в армии только вводили, и в действующие части они почти не поступали. У финнов все поголовно носили ушанки.