Зимняя война. Дороги чужого севера

Призыв 39-го года, часть людей из Ленинградского военного округа, другие призывались с северных областей РСФСР — Кострома, Архангельск, Мурманск. Декабрьскую мясорубку никто из них не застал — в район боевых действий прибыли только в январе. Но даже за это время повидали всякого. Компания пестрая, работяги, сельская и городская молодежь, вчерашние студенты и даже два выпускника средних механико-строительных училищ. Рабочие с литейных, судостроительных заводов, стеклодув, слесарь-моторист с маслобойного завода, студент консерватории, работник охотничьей артели с Дальнего Востока.

Большинство — комсомольцы, четыре члена партии…

Никита вертелся на жестком топчане. Потрескивала печка. Иногда поднимался кто-нибудь из лейтенантов, подбрасывал дрова, снова ложился. За окном крепчал мороз, и избушка без растопки быстро остывала.

— Товарищ старший лейтенант, вы спите? — подал голос Голубев.

— Пытаюсь.

— Вы женаты?

— Нет.

— Но планы есть?

— Планов — громадье… — Образ Лизы сразу всплыл перед глазами, и на душе потеплело.

 — Война закончится — сразу в загс, тут двух мнений быть не может…

— Рискну предположить, — засмеялся Скорин, — что время в госпитале вы даром не теряли и что-то там подхватили. Это ведь оттуда такие планы, верно?

— Тебе бы в уголовном розыске работать, Скорин, — хмыкнул Никита. — Выявлять агентов мировой контрреволюции и прочую блатную шелупонь.

— Так я и собирался, — признался взводный, — передумал в последний момент — вместо школы милиции в офицерское училище пошел.

— Сам-то женат?

— А то, — с гордостью признался Скорин.

 — Из-за Светки и пошел в училище, уж больно ей военные нравились. А как окончил, свадьбу сыграли. Грешно, конечно, но она уже на шестом месяце была — живот из-под свадебного платья вываливался.

— Поспешишь — людей насмешишь, — глубокомысленно заметил Голубев.

— А сам-то как, Константин? — спросил Никита."

"— Да никак, — неохотно отозвался Голубев. — Холостякую, с мамой живу на Фонтанке. Чуть свободный день, увольнение или еще что — сразу туда. Она еще бодрячок, 53 года, только смерть отца сильно подкосила… — Он немного замялся, потом добавил: — В 37-м он умер, начальником цеха был на Кировском заводе.

Новое руководство пришло, проверки, разборы на партсобраниях, а тут еще план, который никто не отменял. Работал сутками, спал по четыре часа, вот сердце и не выдержало… Есть у меня романтическая связь с одной не очень легкомысленной особой, — как-то витиевато изрек лейтенант, — но пока не спешу обзаводиться семьей.