Жестокие игры мажора (СИ)

Двадцать пропущенных звонков и с десяток сообщений с не самым приятным содержимым.

Вот есть у нее привычка бежать вперед паровоза.

Обидеться, не поговорив со мной, плевое дело.

Ладно, все равно встретимся сегодня на большой перемене.

Там и объяснимся.

А потом я замечаю его… и в груди происходит такой взрыв, что сердце прыгает в горло.

Я замираю, сжимаю нервно лямку рюкзака и пялюсь на Багирова, стоящего в компании парней.

Я не могу удержаться от того, чтобы не оценить, как на его широких плечах хорошо сидит стильный черный пиджак с выглядывающей из-под него белой рубашкой на мускулистой груди.

Поверить не могу, что вчера я терлась об нее своей грудью. Чувствовала жар, исходящий от его тела под своими пальцами. Сидела на его спортивных бедрах так же близко, как сейчас их облегают черные джинсы.

Мое сердцебиение останавливается, когда наши взгляды случайно встречаются и на его губах появляется кривая ухмылка. Я краснею в считанные секунды, вспоминая как меня целовал этот самый рот.

Багиров лыбится шире и, не сводя с меня глаз, хлопает указательным пальцем по своим щекам: мол, ты покраснела.

Проклятье! Он даже не коснулся меня, а я уже хочу бежать и менять блузку, которая сейчас потеет не в самых лучших местах.

Проглотив напряженный ком, я прихожу в себя и срываюсь с места, чтобы скрыться в аудитории.

Но, спустя пару-тройку шагов, я визжу, оказавшись стремительно втянутой в угол под лестницей.

Господи, я сейчас задохнусь от эмоций, устраивающих фейерверк под моей кожей.

— Почему ты покраснела?

Багиров упирает одну руку рядом с моей головой и нависает надо мной.

— Вообще-то сначала принято здороваться, — выдыхаю я свою жалкую браваду.

Багиров снова улыбается своей чертовой обворожительной улыбкой и подцепляет прядь моих волос, принимаясь медленно потирать их длинными пальцами.

— Мне просто интересно, связаны ли твои красные щеки с воспоминаниями обо мне?

Ухмыляется, как волк, и подносит прядь к себе, чтобы шумно втянуть мой аромат.

Я залипаю на его красивом лице и невольно облизываю пересохшие губы.

А потом вздрагиваю от легкого щелчка по подбородку.

— Не выпрашивай.

— Ч-что? — удивляюсь я, пытаясь игнорировать желание, которое вспыхнуло во мне от столь невинного прикосновения.

— Не выпрашивай моего поцелуя, Ведьма, — ухмыляется он дерзко.

— Я тебя умоляю, — огрызаюсь мягко, — в твоих поцелуях нет ничего особенного.

Я чувствую, как мое лицо пылает со стыда, потому что он знает: я лгу.