Жестокие игры мажора (СИ)

И это только усиливает напряжение в моем животе.

Мне становится не по себе.

Особенно когда мы преодолеваем истоптанную витиеватую тропинку через кусты и нам открывается узкая полоса пляжа, вдоль которой расположено несколько самодельных сцен с разной музыкой и подсветкой, а вокруг – веселящаяся толпа людей.

Кто-то пьет, кто-то танцует, кто-то ставит палатки, а кто-то разукрашивает себя красками холи, бросая друг в друга разноцветный порошок. Все это вызывает странный трепет у меня в животе. Наверное, потому что в глубине души мне тоже хочется хоть раз в жизни побыть такой же беззаботной и отдохнуть, не боясь после этого получить средневековое наказание.

Я еще никогда не была на такой вечеринке, но наслышана о ней давно. Каждый год двадцать пятого августа «золотая молодежь» устраивает тусовку на загородном пляже, я бы даже сказала это рейв в стиле андеграунд, который длится целых три дня.

— Ночью все сцены и навесы будут гореть люминесцентными красками и фонариками всех мастей. Круто, да? — тараторит Леся с энтузиазмом, возвращая мое внимание к себе.

— Очень, — шепчу я, ошарашенная увиденным. — Такое ощущение, будто я попала на Гоа.

Хотя и там я тоже никогда не была.

— Я знала, что тебе понравится, идем скорей!

— А ты знаешь тех, кто все это организовывает? — выкрикиваю я на ходу, чтобы не отстать от Леси, когда мы оказываемся в толпе.

— Прям чтоб лично – нет, но Рус их знает. И, судя по его рассказам, там какие-то отмороженные мажоры. О, а вот и Рус, — оживляется она и начинает подпрыгивать, маша рукой компании у импровизационного бара. — Идем к брату.

— А почему отмороженные? — с опаской спрашиваю я.

— У них есть какая-то игра. И я не завидую тому, кому они решат бросить вызов, — уклончиво отвечает подруга.

_______________________________

ЛИСТАЕМ ДАЛЬШЕ »»»»»

1.1

Тогда я останавливаюсь и хватаю подругу за руку, вынуждая ее обернуться.

— Что?

— Ну расскажи, что за игра? — выпрашиваю я, сама не понимая, в какой момент мне стало интересно все это."

"— Самойлова, ты прям меняешься на глазах, — подкалывает меня Худякова.

— Ну, Лесь. Интересно же.