Жестокие игры мажора (СИ)

— О каких историях ты говоришь?

— О тех, что на твоем бабушкофоне не посмотреть! И хватит отвлекать меня встречными вопросами, рассказывай!

Я мысленно закатываю глаза и провожу ладонью по лицу.

— Нечего рассказывать, этот придурок просто отнес меня в какой-то дом… — я замолкаю, понимая, как убого будет смотреться моя ложь, после того, что я только что сказала. — В общем, ничего интересного, позапугивал и отпустил меня домой.

— В дом, значит?

Я угукаю.

— А потом просто взял и отпустил?

Снова угукаю, пропуская эпизод с тем, как он пожирал мои губы.

Боже… Хватит об этом думать!

Я даже не заметила, как моя кровь закипела от всех этих всплывающих картин в голове, и теперь кожу охватывает покалывающий жар, но я спихиваю все на раздражение, пульсирующее под кожей.

— И ты думаешь, я поверю во всю эту брехню? — снова раздается голос подруги, которая в отличие от меня явно в приподнятом настроении.

Я корчу гримасу, мечтая, чтобы абонент на другом конце провода получил короткую амнезию.

— Ну-у-у… может быть, ты все-таки поверишь в мою брехню, и на этом закончим?

— Ага! Я так и знала! Он успел сорвать твою вишенку?

Мои глаза распахиваются, а щеки вспыхивают от смущения.

— Что? Нет, конечно! Какая нахрен вишенка! — огрызаюсь я.

— Та, что еще никем не была сорвана, — Леся хохочет в трубку. — Ну, по крайней мере, до сегодняшней ночи с сексуальным мажором.

— Да не было у меня с ним ничего! — шиплю я, чувствуя, как краснею еще сильнее.

— Так уж и ничего? — продолжает забавляться подруга.

Я втягиваю воздух через нос и задерживаю его в легких, пока грудь не начинает распирать, а потом шумно выдыхаю.

— Он меня поцеловал, — резко выдаю сквозь зубы. — Все? Довольна?

— С ума сошла? Нет, конечно! — я слышу, как эта коза улыбается. — И как он тебе?

Я нервно дергаю большим пальцем на ноге.

— Никак!

— Ты такая врушка, Самойлова. А где поцеловал?

— В смысле где? — я хмурюсь. — В лесу.

Леся прыскает со смеху.

— Я имею в виду в губы или еще куда? М-м?

Моя кожа буквально трещит от неловкости, когда я понимаю, о чем эта извращенка спрашивает.

— В губы, только в губы, Лесь.

— Малые или большие?

— Ты совсем больная? — едва ли не кричу я.

— Все-все, шучу-шучу.

— Это был обычный поцелуй, — снова повторяю, взбешенная ее подозрениями.