Жестокие игры

– Что?

– После всего случившегося мне было плевать, – уклончиво проронил, ерзая по моей попе бедром.

Я сразу почувствовала, в какую плоскость нахал хочет увести наш разговор, поэтому предприняла еще одну попытку вывести его на откровенность.

– Мне искренне жаль, что пришлось уехать тем вечером. Если бы не день рождения мамы… После него все пошло прахом.

Демьян судорожно выдохнул, его ладонь замерла на моем бедре.

– День рождения мамы?! – задумчиво повторил, будто пытался склеить в единую картину все факты.

– Да. Она приехала за несколько часов до боя и увезла меня в Тверь. Ну а потом… – я нервно повела плечом.

– Так тебя не было во время боя?! – обхватив мои щеки ладонями, Демьян резко развернул меня к себе лицом.

– Конечно, нет! А ты разве не знал?!

– Доверчивый идиот!.. – потрясенно произнес Волков, прижимая меня к раскаченной груди.

Какое-то время мы еще невпопад обсуждали подробности того рокового вечера, пораженные, как сильно заблуждались насчет друг друга.

Я перекинула ногу, пытаясь выбраться из ванной, ахнув, когда сильные мужские руки сжали попку, зафиксировав её прямо на уровне его лица. Демьян развел упругие половинки в сторону, проведя между ними языком.

– Не успокоюсь, пока не вспомню, какая ты на вкус. – Он зарылся лицом в трепещущих влажных складках, поедая меня с первобытной животной страстью…

Глава 30

POV. Демьян

Снежана оказалась еще более ненасытной, чем я. Удалось обуздать ее кошачий темперамент только под утро.

Я уложил девчонку поверх своего тела так, чтобы голова покоилась на груди, и гладил по волосам, пока она не уснула. А сам продолжал бодрствовать.

Поразительно, но фантазия, не отпускающая долгие месяцы, в реальности оказалась даже ярче. Мне уже давно ни с кем не было так хорошо. На этот раз все случилось от чистого сердца, без капель крови, обугленных крыльев и пустых гильз.

Я уже достаточно настрадался."

"В какой-то миг даже казалось: несчастье – моя персональная религия.

Все, к чему я прикасался или любил, рассыпалось в пепел, поэтому тихая скромная жизнь с Варей представлялась мне самым подходящим вариантом. Нечего терять, когда ничего и нет: ни настоящей любви, ни крова над головой. До сих пор мысленно благодарен бабушке, что слепила из меня человека, только ей не удалось привить мне правильные семейные ценности. Перед глазами никогда не было идеала семьи: отца не знал, матери не стало, когда мне было пять.