Сноха

— Вадик…

— Вали отсюда, придурок!

Когда за Леней Косогоровым закрывается дверь, я кладу затылок на подголовник и закрываю глаза.

«Мать вашу! Каково это — почувствовать себя рогатым?»

Провожу ладонью по макушке и никаких отростков не наблюдаю.

«Ладно, Галка и Ленька, — пытаюсь переварить полученную информацию. — Но папа! Как же он мог мне ничего не сказать? В тот же день, когда поймал на горячем мою невесту и своего брата, или после. Времени было вагон. Двадцать пять лет прошло. И Галка… моя верная и преданная… брошенная и забытая.

Сжимаю кулаки, силясь не заорать. Словно пьяный бреду к выходу. Нащупываю в кармане ключи от машины и останавливаюсь в нерешительности. Не знаю, куда ехать. Домой? Вывалить все на Ольгу? К родителям? Посмотреть папе в глаза?

— Вадим Петрович, — окликает меня охранник Рома.

— Да все нормально, — морщусь я. Передаю пареньку ключи. — Садись за руль. Поедем к Пирогову на Истомина.

Дорогой Ромка молчит. Считывает мое настроение и старается не отсвечивать. Хороший парень. Возьму его телохранителем вместо Гены.

Кстати, о моем сыне… С неприятностями я предпочитаю разбираться сразу. Набираю номер бывшего охранника и без предисловий говорю.

— Кирилл, нам нужно повторить вчерашнюю процедуру.

— Ты не уверен, что я Косогоров? — усмехается мой наследник. Или все-таки Ленькин?

— В этом я на все сто процентов уверен, — цежу негромко и исподволь замечаю удивленный взгляд Романа. Он наверняка думает, что я двинулся умом. Но какое мне дело до переживаний охранника?

— Тогда что? — настороженно спрашивает Кирилл. — Ты мне веришь, и это главное.

«Я всем верю. И верил, — усмехаюсь мысленно. — Когда оплакивал собственного сына — тоже верил… Когда помогал открывать Галке частную практику, и каждому слову отца… Такой вот я придурок по жизни!»

— Может, завтра, — нерешительно бубнит Кирилл.

— Хорошо, — сразу же соглашаюсь я и, выйдя около Пироговского ресторана, на шатких ногах поднимаюсь к Игорю в кабинет.

— Ты вернулся? — мой старый друг пьет виски и смотрит на меня изумленно.

— Не хочу оставлять тебя в такой день, — говорю я, без приглашения усаживаясь к столу. — Наливай.