Сноха

«Потерпи, завтра уже будешь спать один, — молю про себя. — А мне придется заново привыкать жить без тебя».

Честно говоря, не будь Роберта, я бы не ушла. Переписала бы на Кирилла гребаное наследство Терезы и спокойно бы жила с Вадимом. Но сын в любом случае может стать разменной монетой. Сделаем мы тест или нет.

Чувствую, как к горлу подкатывает тошнота. Кирилл, твою мать! Это же надо так сильно любить деньги! Я отбрасываю прочь все мысли о бывшем муже и еще раз убеждаюсь, что нам с сыном нужно держаться подальше от могущественного клана Косогоровых.

«А если Вадим так радуется возвращению Кирилла, то мне точно нужно бежать!»

Я засыпаю лишь под утро. И просыпаюсь, когда из своей спальни ко мне под бок приходит Роберт.

— Мамочка, давай побесимся, — хитро улыбаясь, предлагает мне сын и уже тянется за подушкой, намереваясь начать бой. А я лежу под покрывалом абсолютно голая и мысленно браню Вадима, не удосужившегося меня разбудить.

— У нас сегодня тайное приключение, — заговорщицки подмигиваю сыну.

— А мне… мне скажи, — сыночек прижимает к себе подушку и тянет худенькую шейку. Смотрит на меня наивными любопытными глазенками.

— Мы сегодня едем к Берте.

— Ура! — кричит мой сын, а потом спрашивает напряженно. — А как же Бимка?

— Берем с собой, — киваю я, в глубине души радуясь, что нам продали собаку со всеми документами. — Только тсс! — прижимаю я палец к губам. — Не забудь взять мишку. Можешь сразу принести, и я положу его в сумку.

— Хорошо, — кивает мой драгоценный сын и срывается с места. Мне хватает одной минуты, чтобы подскочить с кровати и натянуть на себя халат. А дальше все движется как в ускоренной съемке. Завтрак, поездка к бабушке.

— Не жди нас, — говорю Ромке. — Мы надолго. Бабуля вызвала нотариуса. Мне там нужно где-то расписаться в документах.

— Поздравляю, Ольга Николаевна, — улыбается охранник. — Кругом наследство. Это здорово!

— Ага, еле успеваю уворачиваться, — усмехаюсь я.

Сердце колотится и чуть не выпрыгивает из груди, когда приходит сообщение от Вадима.

«Оля, мне не звони. Очень занят. Если что-то нужно, пиши. Освобожусь — сразу домой».

«Тем лучше, — думаю я, вместе с Робертом заходя в больничный лифт. — Я хотела позвонить из аэропорта, попрощаться. Услышать любимый голос. Но нельзя, так нельзя.