Жениться и обезвредить

Я обнял её, и мы так и шли до самых ворот отделения, ни от кого не скрываясь, ни от кого не прячась, потому что, в конце концов, сколько можно…

* * *

И спал я в эту ночь — изумительно! И разбудил меня утром наш преданный петух, и если б я только мог до него дотянуться, то расцеловал бы прямо поперёк клюва, не боясь общественного мнения! Да, я порою злился на него, но за что? За то, что он приветствовал звонкоголосой песней начало нового дня?! Так ведь именно для этого его и создала природа! А кто я такой, чтобы указывать ей, чего надо было создавать, а чего не надо?

Отныне, посмотрев Лиху в глаз, я готов принимать и благословлять весь этот мир, созданный Господом Богом во всём своём изумительном многообразии.

И петуха тоже. Даже более, петуха в первую очередь! Я не помню, что мне снилось, не уверен, гладко ли всё прошло, не знаю, как себя чувствует Митя, крупно пострадавший после вчерашней разборки зон влияния на Лялиной улице, — неважно…

И это неважно, и то! Дайте мне десять минут на умыться, привести себя в порядок, отдышаться и настроиться на новые подвиги.

Впрочем, на это и двух минут хватит, с настройками у нас быстро. Я умудрился встать так рано, как бодрый французский кок, что бабка ещё не вышла из своей горницы, а Олёна с царицей вообще ещё сопели в четыре дырки. И только (наверное, потому как вечно бодрствует) Назим тут же подал мне азербайджанский чай с чабрецом в хрустальном стаканчике и два вида пахлавы — узбекской и арабской. Узбекская мне понравилась больше, но всё на любителя.

Из сеней раздавался сдвоенный храп. Если я правильно понимаю, там спят Митя и дьяк. Обоих решено не будить до обеда. Один честно отдежурил у ворот полночи, имеет право — в связи с производственными ранениями на оперативной работе. Это даже хорошо, что ещё все спят. Мне требовалось время, чтобы утрясти для себя кое-какие детали. Я отодвинул блюдце, раскрыл блокнот на чистой странице и начал вычерчивать схемы. Первая — по обороне города от внешней агрессии, вторая — план мероприятий по борьбе с врагом внутри, на территории самого Лукошкина.

Картинки получились смешные…

Лихо — большой неровный круг с глазиком посредине, вокруг квадратики с именами (я, Олёна, Яга, Митя, Фома, царь, дьяк), отдельно прямоугольничек (и прочие). От Лиха прямая линия к Олёне — её оно не трогает. От Олёны — такие же прямые линии ко всем нам, она на нашей стороне. Теперь от Лиха зигзагообразные, как молнии, закорючки в меня, Ягу, Митю и так далее, по полному списку.