Жениться и обезвредить

Ну придут они, город в кольцо возьмут, будут костры жечь да стрелы каленые метать, а нам с того боязни нет. В осаде не один месяц просидеть можно, только и веселья, что кому ни есть свадебку устроить. Так ты женитьбой своей весь город и порадуешь.

— Оригинально, — малость офигел я. — То есть все проблемы побоку, а свадьба превыше всего?! Бабуль, вы темните…

— Чего темню? И ничего не темню, чё ж мне темнить-то.

— Ладно женюсь, но при одном условии. — Я посмотрел ей прямо в глаза и пошёл ва-банк. — Мы никуда не уйдём, останемся жить здесь, на втором этаже.

— Это почему ж? — тихо буркнула Яга.

— Ну… дети маленькие… лезут везде, пищат, кота будут за хвост тянуть, у Назима под ногами путаться, да и…

— Чего «и»?! — приподнялась моя домохозяйка, раздувая ноздри. — Ты уж давай договаривай! Думаешь, я на них облизываться буду? Думаешь, я детей ем? Да врут всё сказки! С самого начала врут! Не ела я их ни одного! Ни Иванушек, ни Лутонюшек, ни сестриц Олёнушек, никого… Мне, может, завсегда детки малые нравилися! Я, может, тока о внуках и мечтаю! А ты вона как, значит, детской ласки да радостей бабкиных меня лишить удумал… Да я ж да щас прям тут…

Меня каким-то чудом успел втянуть под стол бдительный азербайджанский домовой.

— Не спускайтеся, девоньки, не лезьте под горячую руку, — надрывно раздался дребезжащий бабкин голосок. — Мы с сыскным воеводою тайные планы служебные обсудить изволим.

— Да-да, всё в… порядке! — тонко прокричал я, отчихиваясь от гари. Похоже, на столе отбушевал маленький целенаправленный пожарчик.

Назим вынырнул наружу, залил что-то теплым чаем и подал мне знак вылезать, типа можно, безопасно, больше не убьёт…"

"Я высунулся и ахнул! От ватрушки одни угли, на скатерти мокрое обгорелое пятно, две серебряные ложечки оплавлены, и моя домохозяйка сидит в уголке, прижухавшись, как во всём виноватая белая мышь.

Я осторожно освободил себе место у края стола, достал планшетку и приготовился записывать:

— Итак, мы остановились на свадьбе и её аспектах в плане преодоления фактора скуки у горожан во время вынужденной осады. Продолжаем тему?

Яга на кого-то выругалась сквозь зубы, промокнула уголки глаз платочком и тихо призналась:

— Прости меня, дуру старую… Сорвалась я. Теперича хоть саму себя за шиворот в угол ставь.