Жениться и обезвредить

И так двух дармоедок пои-корми, так ещё и дьяк ласковый на нашу голову, — несколько бессвязно начала бабка, чувствовалось, что она либо переутомилась, либо не в себе.

Я осторожно присел рядом.

— Ревнуете?

— А то как же… — едва заметно вздохнула она. — Люблю ить я тебя, сокола ясного, как внука единственного люблю. Рази ж легко мне руками собственными тебя под венец толкать?

— А кто меня почти два года уговаривал: женись, мол, перед людьми неудобно?..

— Дура была, — убеждённо заключила бабка, чисто волевым усилием вставая с лавки.

 — Ну да покуда мы энто дело не закроем и шамаханцев через назад не завернём, всё одно никакой свадьбе не бывать! Посему садись-ка ты за стол, Никитушка, да и пиши показания. Много ли, мало ли мне из того орешку вытянуть удалось, однако ж суть тут следующая…

Я расположился за столом, раскрыл блокнот и привычно приступил к записям. Диктовала Яга громко, размеренно, по два раза переспрашивать почти не приходилось. В этом смысле работать с ней всегда одно удовольствие.

Стенографировал почти полчаса. Не буду врать, что из ореховой скорлупки удалось выжать кучу всего полезного. Разумеется, хотелось гораздо большего… Плюс скорее в том, что полученная дополнительная информация помогала систематизировать и выстроить в ряд ранее не изведанные факты. Выводы можно было делать теперь абсолютно выверенные, хотя и радости нам это не добавило, увы, ни на грош.

Как вы, наверное, уже сами догадались, таинственный орешек вышел в свет из секретных лабораторий Кощея Бессмертного.

Этот беспробудный уголовник с тысячелетним преступным стажем не мог остаться в стороне от замужества своей бывшей подчинённой. Каким-то непостижимым образом он сумел заполучить Лихо в концентрированном варианте, довести его до нужных параметров и, слив все три ипостаси в одну, заложить эту гремучую смесь в ореховую скорлупу!

— Ить Лихо-то оно разным бывает, — продолжала философствовать Яга.

 — Обычно бесполое оно. Но есть и чисто мужское, типа «что такое „не везёт“ и как с НИМ бороться». А бывает и тока женское — «вот ведь „непруха“, и ничего ты с НЕЙ не сделаешь!». Но самое дурное не в этом, а в том, что на невесту твою оно заговорённое.

Вот это, это, видимо, было очень плохо. Злокозненным участием Кощея у нас давно никого не удивишь. И он к нам в Лукошкино заявлялся, и мы к нему на Лысую гору всей опергруппой не раз заглядывали.