Жена поневоле

Неожиданный выбор. Оборачиваюсь на Багратова. Жёсткое волевое лицо. Ломаный изгиб губ в вечной усмешке:

— Только не стоит придавать букету эдельвейсов особенное значение. Это не символ моей великой любви или преданности. Просто…

— Просто символ того, что тебе захотелось пустить пыль в глаза? — язвлю в ответ, не удержавшись.

Но неприятный осадок внутри всё равно остаётся. Почему просто нельзя было подарить цветы и не пытаться при этом ткнуть носом в грязь?

«Потому что ты выглядишь, как пугало огородное!» — подсказывает внутренний голос.

— Зачем ты здесь? — спрашиваю я.

Взбиваю подушку и подкладываю её под спину. Устраиваюсь поудобнее, скрестив руки под грудью.

— Убери букет. Никогда не любила…

— Эдельвейсы?



— Мёртвые цветы. Если я захочу гербарий, я дам тебе знать.

Багратов оставляет мою колкость без ответа. Зато подкатывает кресло к кровати ещё ближе. Я едва удерживаюсь от желания вжаться в стену и слиться с ней. Благо, моя кожа сейчас почти одного цвета со стеной — цвета топлёного молока.

Природа наделила Багратова широченными плечами и высоким ростом. У него хорошо развита мускулатура. Видно, что он активно посещает спортивный зал и не пренебрегает физическими нагрузками. Под идеальными линиями костюма угадывается не менее идеальный рельеф тела.

— Боишься меня? — лениво интересует Багратов, верно расценивая мои эмоции. — Да, ты права.

Его пухлые губы изгибаются циничной усмешкой, а в тёмных глазах плещется что-то опасное. Тёмное и яростное, как ночной шторм.

— Врагам, — добавляет он. — Меня следует опасаться врагам. Но…

Он берёт мою правую руку и обхватывает своими ладонями. У него сухая и горячая кожа. Местами шершавая. Я чувствую все мозолистые подушечки, как у мужчин, привыкших к физическому труду. Перевожу взгляд на его крупные руки с неровными сбитыми костяшками. Стёсаны давно, но следы остались до сих.

— Но мы же не будем врагами, Соломонова?



Глава 5

Багратов сжимает мои пальцы. Захват становится крепче лишь немного, но для меня это всё равно, что сигнал — дёргаться не стоит. Истерить и закатывать скандалы — тоже.

— Да, — сухо отвечаю я. — Нам ни к чему быть врагами.

— Умница, Эрика, — он снова одаривает меня улыбкой с нотками собственного превосходства и неожиданно спрашивает.