Жена поневоле

Только напоминаю себе время от времени, что нужно дышать. Через нос или через рот — неважно. Главное — дышать, молиться и надеяться, что я выживу в этой адской перестрелке. Если умру, попаду в рай, однозначно. Я ведь и погрешить толком не успела…

— Дозвонился до шефа? — спрашивает Циклоп.

— Не отвечает. У него совещание!

— Звони ещё… Звони давай!

— Вообще-то я за рулём!

— А то я слепой…

Потом Циклоп выдает такой поток мата, что забивает весь эфир нецензурными выражениями. Шорох снова нажимает на вызов, включив звонок на громкую связь.

— Алло? Чего вам? — отвечает Багратов. Его низкий голос потрескивает импульсами от напряжения и недовольства.

— Нам ничего, а вашу будущую жёнушку похитить пытаются. По нам стреляют! — отчитывает Циклоп и в очередной раз выпускает парочку пуль.

Раздаётся сухой щелчок. На пол джипа летит пустой магазин. Циклоп перезаряжает пистолет.

— Шеф, я почти на нуле. Вы сами сказали, чтобы мы не привлекали внимание и не вооружались до зубов. Придётся отбиваться врукопашную? — уточняет Циклоп.

— У меня ручной пулемёт. Но он в багажнике, — подает голос Шорох.

— Забудь про него! Нашей тачке весь зад разнесли!

— Так. Заткнитесь! — повышает голос Багратов. — Оба. Я уже выезжаю… Шорох, рули на Ленина. Я встречу вас там. Отбой.

На этом связь с Багратовым обрывается.

— Держись, моль! — подбадривает меня Циклоп. — Шеф сказал, вытащит нас. Он всегда держит своё слово.

Я буду только рада, если слова громилы окажутся пророческими.

Вот только после очередного удара машину начинает крутить так, что я теряю все ориентиры.

Раздаётся мощный удар справа. Гулким хлопком уносит всё. В том числе и сознание…



Глава 4

— Она?

— Стопудово! На рожу глянь… Вылитый Эд.

— Хорошо. О, кажется, очнулась.

Мне помогают сесть. Если, конечно, можно принять за помощь бесцеремонную встряску и грубую хватку. Я хватаюсь руками за голову и стону в голос. Сильнейшая боль пульсирует в левом виске. Осторожно дотрагиваюсь рукой до головы и шиплю от боли.

— Чё это с ней?

— Головой ударилась. Может быть, сотрясение?

Передо мной на корточки присаживается мужчина. Лицо полностью скрыто чёрной шапочкой с прорезями для глаз. На плечах — кожаная куртка, под ней — тёмно-серая футболка. На ногах мужчины — затёртые на коленях джинсы.

— Очухалась, Соломонова?

Подбородка касается что-то холодное.