Жена моего мужа

Я вынула телефон и услышала знакомый голос:

– Дашута!

– Макс! Тебя отпустили! Ты откуда?

– Оттуда, – вздохнул бывший муж, – тут одному в камеру сотовый передали, мне позвонить разрешили. Пусть Аркашка принесет часы, маникюрные ножницы и иголки с нитками, еще куриную ножку. Здесь все адвокаты это приносят.

– Ладно, – пообещала я, – завтра передам тебе еще передачу, говори, что из еды хочешь?

Но в трубке уже звучали гудки отбоя. Я сунула мобильник в карман и уставилась на милиционера. Тот спросил:

– Неприятности? Аж побледнели вся!

– Да нет, – махнула я рукой, – муж из тюрьмы звонил, зачем-то куриную ногу просит.

Гаишник быстро глянул на меня, еще раз обозрел «Вольво» и упругим шагом пошел прочь.

– Погоди, – заорала я, – а штраф?

– Прощаю, – махнул жезлом храбрый милиционер, – только уезжай поскорей.

Я завела мотор и расхохоталась. Отважный служитель закона явно принял меня за жену бандита. И муж из тюрьмы звонит, и машина новенькая… Такую оштрафуешь, а потом пулю в лоб получить можно.

Домой я добралась как раз к ужину. В гараже не нашлось ни Зайкиного «Фольксвагена», ни Аркашкиного «Мерседеса». Значит, сражаться со старухами предстоит в одиночку. Но в столовой меня поджидал сюрприз.

Бабульки и меланхоличный Гера восседали за столом. У окна стояла незнакомая девочка, ровесница Маши. Русые волосы ребенка были туго стянуты в две косы, завязанные нейлоновыми бантами. Одежда девчонки смахивала на пионерскую форму: темно-синяя юбочка в складку до середины колена и белая блузочка с простыми пуговицами.

– Очень мило с твоей стороны приехать вовремя к ужину, – отметила Нина Андреевна.

– Привет, мамуля! – заорала девочка.

– Маша, – возмутилась Римма Борисовна, – не кричи, разговаривай нормально. Ну что, хорошо мы ее одели? По крайней мере на ребенка стала похожа.

Да уж, постарались отменно, так переодели, что родная мать не узнала!

Я подсела к столу, Манюня пристроилась рядом.

– Правда я похожа на придурковатую Чебурашку? – шепнула дочь, потрясывая идиотскими нейлоновыми бантами.

– Маша, – тут же отреагировала Нина Андреевна, – не шепчись, это не комильфо, ешь молча.

Пусть скажут спасибо, что у ребенка золотой характер, другой бы опустил милым бабулям на голову тарелку с непонятным содержимым, поданным на ужин.