Жена моего мужа

Вот и притащил сюда своего отпрыска.

Парень старательно улыбался, изображая интеллигента, но переводчику сразу не понравились глаза предполагаемого жильца – голубые-голубые, прозрачные, словно стеклянные, и абсолютно честные. Такие искренние и хорошие, что Ивану стало почему-то не по себе. Но повода для отказа он, к сожалению, не нашел. Квартира огромная, а жильцов всего двое: он и дочка Фаина. К тому же Антон сразу предупредил, что проживет недолго, поскольку институт обещал ему общежитие. Ну не ругаться же с лучшим другом Леонидом?

Первый месяц жилец не доставлял никаких хлопот.

Он дал хорошую сумму на хозяйство, а когда Иван принялся отказываться, купил новый телевизор. Днями Антон пропадал в институте, а вечером он вместе с Фаиной мирно глядел боевики и комедии. Дочка Ивана училась тогда в девятом классе, и переводчик, часто ездивший в командировки, подумал, что, может, и неплохо иметь жильца. Все-таки страшно оставлять девчонку одну дома.

Шли недели, об общежитии Антон больше не заговаривал, Иван тоже не поднимал этого вопроса.

Он мог теперь спокойно работать. Дочка-школьница не сидела целыми вечерами одна, да и Антон оказался весьма положительным юношей: не пил, не курил, не приводил в квартиру никаких друзей, кроме Лени Бесчастного. В погоне за деньгами Иван начал ездить по всей России. Рубль стремительно обесценивался, но профессиональный переводчик да еще синхронист был нарасхват. А у Ивана Львова была еще и хорошая репутация отличного работника: аккуратного, грамотного и не слишком дорогого. Как-то раз выпала крайне выгодная командировка в Приморье. Французы подрядились строить там какую-то фабрику, и переводчика ангажировали на целых три месяца. Сначала мужик колебался, можно ли оставить на столь длительный срок Фаину, но уж больно лакомый заработок предлагали французы. В конце концов Иван уехал. Два месяца он оттрубил честно, а потом у иностранцев начались какие-то трения с администрацией края, и специалисты вернулись в Париж. Иван вылетел в Москву и явился домой поздно вечером, когда его никто не ждал. Хотел сделать сюрприз. Открыл дверь в дочкину спальню, чтобы радостно закричать: «Вот и я!» Но слова застряли в глотке, когда он увидел отвратительную картину."

"Любимая дочка, его маленькая, выращенная без матери Фаина, папина любовь и гордость, лежала абсолютно голая в кровати с… двумя огромными мужиками. Один из любовников был к тому же еще и чернокожий. Поза, в которой отец застал Фаину, вполне годилась для журнала «Интим».