Жена моего мужа

Наверное, в обычном состоянии смотрится хорошо, но сейчас лицо Амалии покрывали красные пятна, а неожиданно маленькие ручки нервно комкали то, что еще недавно было носовым платком.

– Давайте записку, – потребовала она.

– Простите, если разочаровываю, но пришла не от Ады. Я адвокат Максима Андреевича Полянского, вы ведь знаете Макса?

– Конечно, – сказала Амалия, – а что, Макс хочет помочь Аде и поэтому прислал вас?

Она посторонилась, предложила мне снять босоножки и провела в просторную комнату с эркером.

Вся обстановка помещения, слегка старомодная и немного безвкусная, свидетельствовала о том, что здесь живут хорошо обеспеченные люди. Бархатные шторы, довольно пыльные на мой взгляд, отличный узбекский ковер и гарнитур «Людовик XIII» для гостиной. Жуткие коричневые шкафы, богато украшенные позолотой. На потолке огромная бронзовая люстра, по углам обитые голубой парчой кресла, в эркере примостился такой же диван.

Амалия рухнула на кокетливую козетку и простонала:

– Ужас, кошмар! Макс – единственный человек, который решил помочь.

Не поверите, но друзья все поголовно отвернулись. Не хотят иметь ничего общего с родственницей убийцы.

Я вздохнула и рассказала все: про убийство Вероники и арест Максима, про то, как видела из окошечка Аду и про свои сомнения.

Амалия то бледнела, то краснела, совершенно изорвав платок. Выслушав до конца, она заломила руки:

– Это конец. Адочку посадят по крайней мере на десять лет, и она умрет в неволе. Боже мой, просто рок преследует семью, сначала папа, потом она.

Я непонимающе уставилась на хозяйку. Амалия закурила и начала рассказывать давно забытую историю."

"Генрих Кляйн происходил из семьи этнических немцев. Но от предков осталась одна фамилия. Языком дома не владели. Кляйны осели в России так давно, что с успехом могли считаться русскими. Пращура привез из Голландии Петр I. На протяжении веков мужчины семьи Кляйн занимались одним делом – торговали продуктами. Причем делали это настолько успешно, что перед 1917 годом составляли конкуренцию Елисееву и Рябушинскому.

Но если последних вихрь революции подмял и уничтожил, то Кляйн оказался на коне. Дело в том, что Карл Кляйн, дед Амалии и Ады, сочувствовал большевикам. Будучи человеком более чем богатым, не раз давал Ленину деньги, за что получил от него несколько благодарственных писем. Автографы вождя послужили охранной грамотой для семьи в тридцатых годах, когда начались аресты.