Жена моего мужа

– Экзамен кто же принимать будет? – поинтересовалась я.

– Да сама Маня, – вздохнул Бекас, – зверь просто. Вчера упражнение домашнее не сделал, ну не успел, так она линейкой отколотила и на сегодня целых четыре задала. Иван Михайлович очень смеялся, а потом сказал, что она права.

Я пошла в столовую. Доморощенный Макаренко пил какао.

– Между прочим, – укорила я ее, – учеников нельзя бить физически, наказывать можно только морально.

– Так не понимает ничего и ленится вдобавок, – вскипела Манюня. – Видишь ли, у его хозяина какие-то разборки вчера произошли.

– Я не ябедничал, – обиделся появившийся Бекас, – к слову пришлось.

Ухватив блюдечко с пирожными, они пошли в кабинет.

Я растянулась в гостиной на диване. Иногда жизнь моей семьи напоминает плохо написанную пьесу абсурда. Маня на полном серьезе считает, что, разобравшись со своими бандитскими делами, Бекас обязан писать упражнения по правописанию гласных после шипящих.

На следующее утро меня разбудил мобильный. Приятный густой мужской голос осведомился:

– Ну, Дашенька, как продвигается расследование?

– Кто это? – изумилась я.

Мужчина вздохнул:

– Вы жестоки, могли хоть изобразить, что помните меня, а ведь вчера кольцо вам помогло.

– Простите, Иван Михайлович, – искренне раскаялась я.

– Если сейчас на минутку подъеду, не затрудню?

– Нет, нет! – И я побежала переодеваться.

Спустя буквально десять минут во двор въехала весьма непрезентабельная, грязноватая «копейка».

Иван Михайлович ловко выбрался наружу. Белые брюки, свежая рубашка-поло, абсолютно прямая спина и никакого намека на живот. Если не знать, сколько ему лет, подумаешь, что чуть за пятьдесят.

Откуда ни возьмись вылетели собаки и погалопировали к приехавшим. Впереди, гордо отставив длинный тонкий хвост, несся пит.

– Какие красавцы, – восхитился Круглый, бросая быстрый взгляд на наш дом. – Идите сюда, мальчики.

Собаки только этого и ждали. Плотной группой они кинулись знакомиться. Пит поставил передние лапы прямо на бежевую рубашку гостя и попытался облизать лицо Круглого.

– Банди, – возмущенно крикнула подошедшая Нина Андреевна, – фу, как не стыдно.

– Знакомьтесь, – проговорила я, – это моя свекровь.

Иван Михайлович церемонно поцеловал старухе руку, и мы пошли в гостиную.