Зеркало для двоих

Конечно, до той, настоящей его любовницы, которая была в ночном клубе, — далеко, но все равно очень даже неплохо!»

Когда она на следующее утро без пятнадцати девять зашла в кабинет, то сразу поняла, что ее появления ждали. Традиционно пыхтящий в это время мулинексовский чайник не был снят с подоконника и сиротливо стоял за тюлевой шторой, крепко спутанный собственным шнуром. Конечно, какое может быть чаепитие, когда вот-вот должна прийти женщина, которую любит сам Сергей Селезнев? Жизнерадостная Оленька сияла, как красно солнышко, и на лбу у нее, казалось, было написано: «А я знала! А я всегда верила!» Юля мельком бросила взгляд на календарь, висящий на стене.

Теперь Селезнев внушал ей не отвращение, а чувство, больше похожее на жалость. Ее охватывал какой-то мошеннический задор, когда она думала о том, что выпуталась из почти безнадежной ситуации, воспользовавшись именем и лицом этого твердолобого мешка мускулов, не потревожив его величественного покоя.

И только подойдя к своему рабочему столу, Юлька вдруг сообразила, что забыла поздороваться. Но самым странным было то, что никто из сидящих в кабинете тоже не проронил ни слова. Три пары глаз внимательно следили за ней, фиксируя каждый ее жест, каждое движение, и, наверное, в первый раз пропускали все это через призму ее отношений с Селезневым. Юльке вдруг показалось, что она может прочесть мысли, звенящие в выхолощенном кондиционером воздухе, как натянутые струны.

«Вот она идет, слегка разворачивая носки. И точно так же это происходит, когда рядом с ней шагает знаменитый артист. Вот она садится на стул, машинально отбрасывая полу пиджака. И, наверное, точно так же она садится к нему на колени…»

Первой нарушила молчание, конечно же, Оленька.

— Юль, здравствуй, — она произнесла это виновато, словно стесняясь напомнить важной персоне о своем присутствии.

— Привет.

А я разве не поздоровалась? — притворно удивилась Юля."

"— Нет, — ответила вместо нее Галина. Юлька ждала, что она добавит еще что-нибудь вроде: «Конечно, зачем теперь с нами, сермяжными, здороваться?», но та только скупо поджала губы и зачем-то отвернулась к окну.

— Юль, ну так вы окончательно помирились? — защебетала Оленька. — Миритесь насовсем, ладно?.. Ой, он такой красивый мужчина! В жизни в тысячу раз лучше, чем в кино.