Зеркало для двоих

Ты сказал, что уже бывал здесь. Зачем? Объясни мне, что происходит?

— Я все расскажу тебе, клянусь. Но не сейчас, чуточку позже.

— Хорошо, — она согласно кивнула головой, — но тогда ответь мне на последний вопрос: что ты будешь делать, если сейчас нам навстречу выйдет настоящий Селезнев, с таким же, как у тебя лицом, с такой же небритостью, и, может быть, даже в такой же куртке?

Сергей на минуту представил себе эту картину, конкретно отдающую шизофренией, и честно признался:

— Не знаю… — но, заметив, что Юлька помрачнела еще больше, торопливо добавил: — Хотя этого просто не может произойти.

Я тебе потом объясню почему. Успокойся, ладно?"

"В шестом павильоне «Мосфильма» было холодно, грязно и почему-то пахло общественным туалетом. Селезнев уже привычно схватился за ржавую ручку маленькой железной двери, но, увидев, как брезгливо скривилась его спутница, прокашлялся и подцепил скобу одним указательным пальцем. Они сделали несколько виражей по пустынным коридорам и вышли прямо к съемочной площадке.

Это не было похоже на другой, сказочный, мир, который обещают читателям популярные книжки о кино, но все же производило впечатление. Сергей понял это по внезапно ожившим и даже заблестевшим Юлькиным глазам. Она пока могла видеть еще только кусок нарисованной на декорации стены кирпичного дома с серым фундаментом, две телекамеры, пару прожекторов и тонкие раскачивающиеся «удочки» звукооператоров. Вокруг всего этого суетились люди в совершенно обычной одежде. Похоже, шла репетиция. Селезнев никак не мог вспомнить название телесериала, который неделю назад начал снимать здесь хороший, большой режиссер Андрей Венедиктов. У Венедиктова он сыграл одну из своих первых и чуть ли не лучших ролей. Самого Андрея Селезнев увидел не сразу, и даже не увидел, а услышал, когда по съемочной площадке раздался голос, многократно усиленный микрофоном: «Внимание. Начинаем!» Тут же суетливые тетеньки в вязаных кофтах и стоптанных сапогах куда-то исчезли, операторы замерли на своих вышках. Андрей скомандовал: «Мотор!», и на весь павильон громко и истошно завопил маленький ребенок. По съемочной площадке пронесся всеобщий вздох разочарования, Венедиктов, снимая с головы огромные наушники, поднялся из-за пульта и уже без микрофона достаточно громко произнес: «Стоп, стоп, стоп. Все сначала.