Зеркало для двоих

Почему-то человеку, который сильно чем-то взволнован, всегда кажется, что он дышит слишком громко и часто, и он начинает задерживать вдох, чтобы не привлекать к себе внимание. И тогда следующий вдох, на самом деле, получается судорожным и громким. Человек старается еще больше и начинает дышать все чаще. Короче, замкнутый круг…

— Юра, — она обернулась со спокойной улыбкой на губах. — Что-то опять случилось?

И по его тону опереточного героя, которым он произнес: «С чего ты взяла?», Таня безошибочно поняла, что произошло что-то серьезное.

— Тань, ты помнишь Юлю Максакову, которая работает у нас в экономическом отделе?.. Ну, ты когда идешь ко мне в кабинет, все время проходишь мимо их двери, она у них вечно открыта… Она — молоденькая такая, симпатичная шатенка, сидит за вторым столом.

«Надо же, он назвал ее симпатичной! И волосы роскошные вспомнил, — подумала Татьяна, продолжая разрезать ножом ростбиф и чувствуя, как неприятно заныло в груди. — Еще неделю назад она была просто его бывшей женщиной. Женщиной, о которой мне не нужно было ничего знать, кроме самого факта ее существования».

— Ну-ну, что-то припоминаю… Да, сидит рядом с кудрявой блондиночкой?

— Точно! — оживился Юрий.

— И что с ней?

— Да с ней ничего… Просто по банку некоторое время назад поползли слухи, что она встречается с Селезневым… Ну, с тем самым, с которым тебе предстоит играть. Никто, конечно, не верил. А сегодня шел я мимо экономического отдела и увидел, что этот самый Селезнев стоит рядом с ней… — Коротецкий на секунду замолчал.

— Ну и что дальше? — настойчиво поинтересовалась Татьяна.

— Стоит с ней рядом и… целует ее.

Фраза далась Коротецкому с большим трудом. Но, похоже, он был рад, что наконец выговорил ее, выдрал, как больной зуб, не дающий думать ни о чем другом. Дальше пошло легче, уголки его губ слегка вздрогнули, глаза погасли, как у человека, впадающего в транс."

"— Ты знаешь, она была в этот момент такая красивая… Я даже подумал: неудивительно, что ее выбрал сам Селезнев.