Зеркало для двоих

Радостное возбуждение, охватившее Таню в свадебном салоне, быстро спало. По телу опять пробежала противная дрожь, губы пересохли. Она положила ладонь на лоб: горячие пальцы коснулись столь же горячей кожи. Разницы в температурах она не ощутила. И все же по тому, что ей стало больно водить глазами, Татьяна поняла, что заболевает. Коротецкий посмотрел на нее обеспокоено:

— Я же говорил, что нужно было ехать домой. Ты вся какая-то красная, и глаза блестят…

— Ничего, все нормально. Я выпью чаю с медом, согреюсь, залезу в кровать и завтра буду как новенькая.

Дома ей на самом деле полегчало. Она даже не стала ложиться в постель, а переодевшись в теплый длинный свитер, встала к плите жарить отбивные. По телевизору шла очередная серия «Дежурной аптеки», сопровождаемая утробным гоготанием за кадром. Молодая и довольно симпатичная актриса картинно размахивала руками, подчиняясь «гениальному» замыслу режиссера. Татьяна вздохнула. Блестящей возможности сыграть вместе с Сергеем Селезневым, похоже, не суждено воплотиться в жизнь.

А через полтора года, когда кончится декретный отпуск, в России тоже начнут снимать такие сериалы, так что карьеру придется начинать с роли пятнадцатой подруги второй хозяйки какой-нибудь прачечной или кафе. Нет, конечно, добрый дядюшка Михал Михалыч может вложить средства в любой кинопроект, оговорив в условиях, чтобы его любимой племяннице дали главную роль. Но зачем это? Ведь при таком раскладе, сыграй она даже гениально, вся съемочная группа будет шушукаться за спиной и кулуарно утверждать: «Иванова в той роли, которую купили для Самсоновой, действительно показала бы высший класс, но деньги есть деньги!»

Отбивные аппетитно скворчали, распространяя по всей кухне восхитительный запах сочного мяса.

Таня достала из холодильника вчерашний салат, банку с солеными огурцами и села на табурет возле стены. Ей было жарко, так же, наверное, как и маленькой беспомощной девочке внутри. Юрий сам разложил отбивные по тарелкам, сам налил чай и даже после ужина сам убрал со стола, отправив Татьяну в постель. "

"Она уже почти спала, изредка пробиваясь вспышками сознания сквозь дрожащую радужную пелену, когда почувствовала на своей груди прикосновение жадных ласкающих рук. Это было так не вовремя, что Таня даже застонала. Видимо, Коротецкий истолковал ее стон по-другому, потому что он тут же удвоил старания, норовя если не высосать, так выкусить ее равнодушный сосок из мягкой груди.