Жена конкурента

Разумеется, мне плевать. Было. Все эти месяцы.

Ровно до этой минуты.

Потому что желание побежать следом, ворваться в ванную и устроить скандал - оно накрыло с такой силой, что я пошатнулась на месте.

- Гадство...- запустила пальцы в волосы и потянула до боли.

Какое мне дело.

Пусть хоть все ночи подряд с бывшей женой проводит, пусть хоть снова на ней женится.

Я ведь знаю.

Любовь - вранье, в ненависти истина, она холодная и спокойная, как промерзшая река, я должна помнить, лучшее средство сохранить сердце, спасти душу.

Никаких чувств.

Распахнулась дверь нашей спальни. И я в изумлении вытаращилась на своего студента, из головы вылетело, что в квартире есть еще кто-то, кроме нас с мужем.

- Доброй ночи, Эмма Эдуардовна, - Давид, словно по коридору универа разгуливает, приблизился к выходу. Наклонился за ботинками. Сунул их подмышку, потянул ручку двери. - До завтра, крошка, утром заеду, - подмигнул он.

- Я напишу, - Милана метнулась в прихожую. Заперлась за ним, развернулась. И уперла руки в бока, смяв длинную домашнюю футболку.

Чего смотрю?

Да я сейчас эту пигалицу просто за волосы оттаскаю, так чешутся руки.

- Ты не будешь жить в этом доме, - вернулась в спальню и сгребла с постели черные стильные простыни.

- Ты меня что ли выставишь? - хмыкнула Милана у меня за спиной. - Давай. Не откладывай на завтра. Кстати, Эмма. Чулки - полная безвкусица. Такие проститутки носят.

- Так надела бы.

- Это лишнее. Я чиста и невинна. А вот ты...рассчиталась с теми козлами в клубе?

Развернулась и швырнула в нее белье.

- Эй! - Милана попятилась, выпутываясь из простыни, спиной налетела на выросшего в дверях Макара. - Пап. Ты видел, что она сделала? А в чем она меня обвиняет, знаешь? Я спала, а Эмма явилась домой посреди ночи и начала угрожать, что я сегодня же поеду жить на вокзал. Обещала сказать тебе, что я вожу в квартиру парней и мы занимаемся сексом вот на этой кровати. Но я спала, папа! Твоя Эмма всё врет! Эмма меня ненавидит, да, да!

Выкрикнула она.

И с оскорбленным воем, пулей, вылетела в коридор.

Я бы подняла с пола свою отпавшую челюсть, если бы только могла наклониться, но от такого наглого беспардонного вздора приросла к месту, во рту пересохло, и перед глазами заплясали красные гневные мушки.

Муж тоже не двигается.

У него мокрые волосы, зачесаны назад. Вместо делового костюма черная пижама, и рубашка расстегнута, по груди стекают капельки воды.

Он смотрит на меня. И молчит.

И этим своим молчанием меня бесит.