Заучка для боксера

— Что означают твои татуировки? — вдруг пришло мне в голову спросить.

— Ща расскажу, — пообещал Артур.

Грациозно повалился на постель, утаскивая меня в объятия, уложил себе на грудь и взял мою ладонь в свою. Переплел наши пальцы и тихо заговорил:

— На предплечье скандинавский рецепт борща. Секретный рецепт, добытый в тяжелом бою. От локтя до кисти расписан сценарий древнего ритуала наведения порчи и сглаза. А на груди просто волк, он красивый.

— Я серьезно спросила, — я подняла голову, чтобы взглянуть в бесстыжие глаза моего совершенно несерьезного парня.

Отобрала ладонь и провела по вязи татуировки на предплечье. Она чем-то напоминала якорь, только с более массивными краями. В центре были переплетены линии, создавая орнамент. А по бокам красовались головы драконов, смотрящих в разные стороны. И все это красиво переплеталось между собой.

— Это молот Тора, — уже серьезно ответил Артур, — или Мьёлльнир, если совсем правильно. Ты ведь знаешь древнюю легенду о сыне Одина? Сила, мощь и справедливость — основные значения этого символа.

На локте трискель — три закрученных спирали, симметрично расположенные в разные стороны из одной точки. Это знак баланса ума, силы и везения. А ниже просто красивый орнамент, я его по приколу набил, — с улыбкой закончил Артур.

— А волк? — проводя подушечкой пальца по его груди, поинтересовалась я.

Обвела контур рисунка с изображением волка, который казался живым и невероятно мудрым. Даже от рисунка веяло спокойствием, мощью и невозмутимостью."

"— Меня как-то в детстве батя в зоопарк отвел.

А я там завис у клетки с волком, стоял, наверное, минут сорок и просто смотрел. Красивый, сильный зверь с мудрыми глазами. Не место ему было в клетке, такой зверь должен на свободе гулять. В нем даже в неволе сила и мощь чувствовалась. И мудрость. Он лежал и на меня, пацана малолетнего, так смотрел, как будто он уже всю философию этого мира познал. И так запал в душу, что когда я пошел себе татушку делать — набил первого волка. Остальные уже потом.

— Почему ты выбрал именно бокс? — продолжала я.

Хотелось еще и еще слушать его неторопливую плавную речь и нежиться в надежных объятиях. А еще очень хотелось узнать об Артуре как можно больше. Где рос, чем жил, о чем мечтал.

— Потому что дядька — тренер по боксу, — улыбнулся Багров. — Я же умный с детства, память фотографическая. А район у нас неспокойный был. Я в три года читать уже умел, в пять знал таблицу умножения и такой, знаешь, правильный мальчик был.