Закон подлости

– С чего мне по тебе скучать? Ты бесконечно задаёшь мне вопросы.

- Потому что я люблю тебя слушать! Дима, когда я увидела тебя в первый раз, ты читал лекцию, и говорил без перерыва полтора часа. Наверное, тогда ты чувствовал себя королём.

- Вот ещё, - фыркнул Харламов. – Что за счастье, поучать пару десятков пустоголовых второгодок?

- Смотрите не зазнайтесь, Дмитрий Александрович, - проговорила Маша ему в губы, приподнявшись на цыпочки. Затем обняла за шею с поистине женским вздохом, и повторила: - Пойдём спать.

Он продолжал стоять на месте, взгляд снова стал серьёзным, а Маша боялась разорвать зрительный контакт. Казалось, что именно в эту секунду Димка пытается что-то рассмотреть в ней. Он руки поднял, пригладил её волосы, забрал их в импровизированный хвост у неё на затылке, и продолжал смотреть Маше в лицо. Ей показалось, что прошла вечность, прежде чем Димка наклонился к ней и коснулся губами её губ. Затем потёрся щекой, и тогда уже согласился:

- Пойдём. Кстати, как у молодых семейная жизнь? – спросил он для того, чтобы разрядить обстановку.

Маша ответила, поддержав его лёгкий тон:

- Они смотрят телевизор.

Харламов негромко хохотнул.

- Я не удивлён.

- Зато предвзят.

Он коснулся пальцем кончика её носа.

- Ты об этом ещё ничего не знаешь, детка.

- Зато я знаю тебя. И никогда не поверю, что ты смотрел телевизор."

"Харламов обошёл широкую кровать, снял футболку и устало потянулся.

- Не смотрел, - сознался он. – Меня и дома-то не было.

Маша ждала его, устроившись на постели.

- Ты был молодой, голодный юрист, Димочка. Сейчас ты другой.

Он ухмыльнулся.

- Правда? Ты так считаешь?

- Я в этом уверена.

Дима глянул на неё с высоты своего роста, взгляд прогулялся по женскому телу под лёгкой комбинацией. А вот тон был проницательный.

- Машка, ты замуж хочешь?

Она совершенно спокойно покачала головой.

- Нет. Я хочу, чтобы ты захотел взять меня в жёны. По-другому мне не надо.

- А, то есть, я могу жить спокойно?

- Если тебе совесть позволит.

Харламов засмеялся. Засмеялся легко, без всякой подозрительности и напряжённости. Откинул одеяло и лёг. Руку к ней протянул, и Маша придвинулась, устроив голову у него на груди. Димка не мог видеть её лица, и поэтому она закрыла глаза, наслаждаясь этим моментом. Пальцы легко пробежали по его животу. Его же рука была куда более настойчивой и проворной. Харламов гладил её по бедру, по животу, но он молчал, и, кажется, снова впал в задумчивость.