Закон подлости

Люся будто радуется этому каждый раз, и, наверное, ждёт с нетерпением. Кому ещё отдать последние копейки."

"Думать так плохо, и Анна Александровна гнала от себя подобные мысли, за них было стыдно, но, что скрывать, зачастую, глядя на родственницу мужа, ей хотелось спросить у той: не хочется ли ей иногда подумать о себе, а не о других. Страждущие и осиротевшие на Люсином пороге никогда не переводились, и их количество не уменьшится, даже если Люся захочет вдруг сделать себе причёску или купить новое платье.

Но та, после замужества, как надела длинную, нелепую юбку, повязала поверх фартук и собрала волосы в комель на затылке, так ничего в своём облике менять и не собирается. Боря говорит, что это предназначение, сила воли, невероятная доброта и умение отдавать. Анна Александровна в этом вопросе с мужем никогда не спорила, знала, что тот троюродной сестрой восхищается, но она сама не понимала подобные душевные порывы на грани фола. Никогда не понимала и никогда не поймёт. Что не мешает ей ценить Люсю, как человека и отдавать должное её способностям и душевной простоте. Она давно привыкла к тому, что Люся – неотъемлемая часть их семьи. Даже когда они не виделись подолгу, когда Люся уезжала вслед за мужем, забыть о ней возможности не было. Боря всегда знал, где сестра находится, говорил о ней и всегда готов был помочь. Да и Люся считала их своей семьёй, очень любила Стаса, и лет до пяти от мальчика не отходила. Своих детей у неё не было, чья уж была в этом вина, её или мужа, Анна Александровна узнать не стремилась, но знала, что, не смотря на полный дом детей, которых Люся любила и лелеяла, Стас был для неё на особом месте. В сыне Бориса она души не чаяла. Поэтому и приезжала в их дом так часто, как могла. Анне Александровне пришлось с этим смириться. С постоянным, даже если незримым, присутствием Люси в своём доме. Когда-то её это тяготило, но, в конце концов, осознав, что изменить ничего не сможет, Люсю в доме все любили, Анна Александровна решила оставить всё, как есть. И теперь лишь иногда, изредка, когда возникала ситуация, когда муж, а то и сын, вставали на сторону Люси, а не поддерживали её, в душу заползали гнев и раздражение, которые нельзя было показывать, а тем более ими апеллировать. Они не были достойными советчиками. Люсе надлежало улыбаться и хвалить её пироги. Которые Анна Александровна никогда не ела. Зато Боря обожал.

В доме на самом деле пахло пирогами.