Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир

И держали их там только цепи. Серебристо-синие, их магия была такой же, как и магия браслета на моем запястье. Моя судьба - хранить их от этого? Я, которая могла справиться с ними с помощью некромантии, буду оберегать эльфийский город с помощью золотой искры? Меня едва не пробрал истерический хохот. Но Тьен осторожно сжал зубами мое ухо и напомнил:

«Приди в себя! Шибоку не исчез и сейчас очнется».

Словно в ответ на его слова черные ветви оплели мои руки. Но эльфийская магия давала мне преимущество – для того, что бы ей пользоваться, мне ничего не было нужно.

Черные плети начали осыпаться золотыми искрами. Я уничтожала сущность духа, вырывала корни, которые изо всех сил тянулись вниз и оплетали цепи, хранящие Лиансин. Вот только, когда шибоку был ничтожен и ни одного черного ростка не осталось в земле, моя сила не иссякла. Золотой свет продолжал сиять и даже расти, превращаясь в устремленный к небесам столп. Силы было столько, что ни о каком контроле не могло быть и речи, я даже представить не могла, как загнать это обратно.

Сквозь свою магию я видела, как медленно поднялся в своей ложе Дэ-Хой. В моих ушах снова звучали его слова: «Если ты не сможешь контролировать свою магию на турнире... Мне придется тебя убить». Я видела напряженную фигуру Ян-Лина у одного из проходов. За его спиной стоял черноволосый эльф – Юй-Лас. И чуть дальше – Годжен. Стервятники уже собрались, чтобы снять желанный артефакт с моего тела.

Наверное, в этот момент я должна была испытывать злость или страх, но чувства как будто унес поток света. Я равнодушно наблюдала за тем, как раскрывается искра моего отца – своим новым чудесным зрением я могла видеть и это. И в этот момент заскулил Тьен.

Я скосила глаза и увидела, что пес все еще рядом. Он отчаянно прижимался ко мне, и в зеленых глазах застыла боль. Меня словно окатило холодной водой. Должно быть, эльфийская магия жгла его с самого начала.

Столп дрогнул, и трибуны замерли. Медленно и неохотно магия начала возвращаться на место. Лепестки сияющего пиона внутри меня один за другим снова сворачивались в круглый золотистый бутон. Когда последний лепесток встал на место, я рухнула на спину, глотая воздух, как вытащенная рыба.