Выжившая из Ходо. Эльфийский турнир

Эльф сноровисто обернул браслет листом и забинтовал мне руку от ладони до середины предплечья.

— Это зачем? – подозрительно спросила я.

— Скажешь, что порезалась, – невозмутимо приказал он. – А когда твой отец позовет тебя, чтобы залечить рану, признаешься ему во всем.

— Что мне за это будет?

Несколько мгновений эльф смотрел на меня и не находил слов, а потом развел руками.

— Я даже предположить не могу, что теперь будет, – честно сказал он.

— Чем так важен этот браслет?

Эльф бросил взгляд себе под ноги, а потом ответил:

— Об этом тебе расскажет отец.

— ...если захочет, – иронично закончила вместо него я. – Но разве глупым девочкам из Нуамьенна рассказывают то-то важное?

Ян-Лин снова вздохнул и заверил меня:

— Теперь придется. Только друзьям своим пока ничего не говори, ладно?

Я неуверенно кивнула.

Как и ожидалось, за завтраком все обратили внимание на мою забинтованную руку. Шон настороженно спросил:

— Что случилось?

— Ничего страшного, – улыбнулась я и многозначительно посмотрела на Винсента.

Брат нахмурился:

— Ястер тоже мог бы тебе помочь.

— Думаю, будет правильным все же обратиться к господину Дэ-Хою, - сказал Винсент и ткнул Шона в бок.

Тот недоуменно обернулся к товарищу, но вопросов больше не задавал. Столичные мрачно смотрела на меня. Сейчас мы лидировали по очкам среди всех команд. И я видела в глазах долговязого Рускаса решимость. Сегодня он собирался отыграться. А я ни в коем случае не должна упустить победу.

Интересно только, эльфийский артефакт поможет мне или помешает? С момента пробуждения золотая искра была на удивление спокойна, и я прекрасно себя чувствовала.

За мной приехали раньше, чем настало время выезжать. У ворот эльфийского дома меня ждали два стражника и неизменная белая кобылица. Их заинтересованные взгляды скользнули по забинтованной руке. Я безропотно села в седло и отправилась к дому Дэ-Хоя.

На одной из улиц, по котором мы ехали, я заметила Юй-Ласа. Он держал в поводу черного жеребца и наблюдал за мной. Похоже, ожидал увидеть меня ослабленную ночной болезнью. Но не тут-то было.

Во двор мы въехали в тот момент, когда моему папаше подвели лошадь. Он вскочил в седло и нахмурился, когда увидел бинты на моей ладони.

— Что это? – спросил Дэ-Хой.

— Порезалась, – осторожно ответила я.

В его глазах сверкнуло недоверие.