Все ведьмы – стервы, или Демона мы (не) вызывали

И вообще…

Внезапно по лицу демона расползлась такая лукавая улыбка, что я замолкла на полуслове:

— Зануда. Моя зануда. И стерва.

— Что⁈ — Я даже рот открыла от возмущения."

"— Моя стерва. Поэтому сейчас я тебе буду доказывать, что ты — моя истинная. И вообще моя.

— Что⁈ — успела я воскликнуть.

А потом Дамьен меня поцеловал. Я пыталась промычать что-то возмущенное и даже пару раз ударила его по плечам, но быстро растворилась в ощущениях и прижалась к своему демону крепче. В голове поплыло, внизу живота порхали те самые бабочки, о которых пишут в любовных романах, воздуха не хватало, но оторваться от губ демона не было ни сил, ни желания.

— Кэсси, моя Кэсси, — шептал мой демон и жарко целовал за ушком, шею, ключицы.

Потом Дамьен и вовсе обнаглел и его руки начали подбираться к сокровенному.

— Мрм, — внезапно пробилось сквозь романтический дурман в голове. — Я, конечно, вытерплю ваши любовные игрища, но вот малышне их видеть рановато. Они хоть уже почти подростки, но посвящать их в такие подробности человеческих взаимоотношений все же рановато.

Дамьен оторвался от меня и ошалело уставился на невозмутимо вылизывающего шерсть Листика и двух веркотиков, стыдливо прикрывших глаза хвостиками, и из-за них с любопытством смотревших на нас.

— А что вы вообще здесь забыли? — хрипло спросил демон.

— Мы находимся рядом с единственной ведьмой в академии, которой небезразличны и которая может что-то узнать о наших хозяйках.

— Ну ты и гад! — внезапно донеслось из-за окна.

— Ничего, как спасут наших хозяек, так пусть и инициируются хоть днями напролет, — зашипел в ответ Листратий.

— Нашел на кого возложить все свои чаяния! Кар! — покачал головой ворон.

— А ты зачем сюда приперся? — недружелюбно спросил фамильяр бабушки.

— За вами, лоботр-р-рясами. Чего к бедной ведьмочке пр-р-ристали? Меня ради вас Минер-р-рва из Академии ведьмовства вызвала. А ведь я там пр-р-рисматр-р-ривал за такими же бедовыми, — кивнул он на меня. — А теперь за вами смотреть буду.

— Надо же, какое одолжение, — сложил на груди лапки Листратий, потом переменил тон и гаркнул: — Как-нибудь без болезных обойдемся!

Надо же, какой он бодрый, а недавно чуть ползал. Или симулировал, или бабушке стало легче.