Вспоминай меня ночью

– Так, что, моя хорошая, присоединишься? – усмехаюсь я, планируя уже закончить этот ад.

– Ну, если ты так настойчиво приглашаешь… –  и такая циничная улыбка в ответ.

Я смотрю на съехавший вверх уголок ее губ. Этот рисунок совершенно для них не свойственен и не уместен на этом прекрасном лице.

Я абсолютно, ничего, не понимаю из сказанного ею. Ни одного е*анного слова. Что, бл*ть, она сейчас..?

Понимаю только, что в ее глазах - дурь, злость и … кураж? А на лице — вызов.

Одним рывком она срывает с себя плащик и всовывает мне в руки:

Что за…?

– Подержи.

Мой мозг в ауте… Это галлюцинация?…

Глава 33 - Зеркала

Я стою, прислонившись к тебе спиной,

Твои руки блуждают по всему телу,

Я давно променяла ад земной,

И упала в рай твоего беспредела.

Яркий свет ослепляет мои глаза,

В нашей дикой пляске, запретной страсти.

Жму на газ, отключая все тормоза,

Разбивая сердце свое на части.

Разрывает в клочья, под дикий вой,

Раздвигая к черту свои границы,

Твой сегодня точно проигран бой,

Эта ночь еще долго тебе будет сниться.

Бесконечный запах моих волос,

Терпкий вкус этой нежной соленой кожи,

Когда сердце на части мое рвалось,

Вырывая с губ, хриплый стон: ""О, Боже!"".

Когда мир разлетался, ломаясь в хлам,

На осколки бились, звенели стекла,

Разбивая душу напополам,

Понимали мы - все границы стерты.

В самых сладких снах бесконечный стон,

Мягкость губ моих... Хватит этой боли!

Ухожу, мой мальчик, тебе поклон…

И под сердцем подпись: «Ненавижу. Хлоя.»

(irinairinа)

Мои глаза опускаются медленно вниз и утыкаются в черный сетчатый, практически не скрывающий грудь, бюстгальтер.

Я замираю на вдохе. И потом, не в силах выдохнуть, вдыхаю еще раз и опять замираю. Надо выдыхать, но взбесившиеся легкие опять только втягивают воздух. Почти разорвавшись, грудная клетка с шумом выпускает его вместе с моим взглядом, который, пройдясь по голому животу, упирается в такие же сетчатые трусики и, бл*ть, черную подвязку, обтягивающую упругое бедро.

– Ооо… – бесконтрольно вылетает из моего рта.

Мои глаза, продолжая свое путешествие, упираются в те самые сапоги, плавно переходящие в высоченный черный каблук, потому, что Хлоя резко поворачивается на этих самых каблуках, открывая мне вид на ее практически голую попку, слегка оформленную тонкой полосочкой стрингов, усыпанных стразами.

Твою мать!

Она же, фактически, голая!

С трудом торможу порыв сорвать с себя одежду и прикрыть ее тело от пожирающих его глаз.