Вперед в прошлое 8

Мне еще к бабушке ехать, а она насмерть закармливает. Кстати, сколько ты зарабатываешь?

— Как повезет. Когда пятьсот рублей, когда две тыщи.

— Ты прям кормилец!

— Один раз мужик на «девятке» пятерик дал, прикинь? — похвастался он. — Другие козлы ничего не дают. Машину моешь, корячишься, а они — пятьдесят рублей мелочью. — Он выругался.

— Нет чтобы сказать, что не надо им, — поддержал его я.

— Халявщики. Можно покататься?

Еще летом я пожадничал бы, теперь, когда зарабатывал в день столько, что мог купить такой мопед, сказал:"

"— Можно.

Но — недалеко. На выезд к трассе и назад. Два раза. И ты ж понимаешь, что, если разобьешь его, долго будешь отрабатывать?

— Спасибо! Я осторожно, — просиял Бузя и покатил мопед к калитке, причем делал он это с уважением, словно ему выпала честь сопроводить ясновельможную особу.

Я вернулся в кухню к Лидии, колдующей над картошкой с теми самыми грибами. Обернувшись, она сказала:

— Спасибо тебе огромное, Павлик! Я обязательно схожу в опеку.

— Авансом желаю удачи.

Извините, что не составлю вам компанию за ужином: дела.

А дел был вагон: отвезти доллары бабушке, чтобы она передала их деду на товар. Ей же оставлю на хранение акции — так надежнее. На обратном пути — к отцу, точнее, к Лялиной, вдруг что интересное узнаю. Странно, что мачеха оказалась мне понятнее и ближе, чем собственный отец. Эх, мне бы понимающих родителей, столько дел можно было бы наворотить!

Потом — к Илье, узнать, сколько друзья собрали денег на ремонт спортзала, договориться насчет завтрашней утренней поездки по строймагам.

Утром — за краской и сопутствующим. Потом — в школу. С обеда — прокачка скилла «маляр». На месте дрэка я не доверил бы покраску малолеткам, но, видимо, он считал, что хуже, чем есть, уже некуда. И главное, к реставрации спортзала ему никого не привлечь.

Но прежде — домой, достать деньги из заначки.

Распрощавшись с Лидией, мы со Светкой, которая трещала без умолку и все не хотела меня отпускать, вышли во двор. Тишину нарушал, все приближаясь, рокот мотора моего Карпа, сопровождаемый тявканьем окрестных шавок и басовитым лаем собак покрупнее.

Вспомнились алабаи деда-сторожа, которого следующим летом должны забить гопники арматурой.

Случится ли это, или книгу его жизни уже переписали? Может, это те самые гопники, что сели за то, что покушались на жизнь моего отца?

Пришли мысли о бездомных и грядущем урагане. Надо поговорить с нашими, чтобы принесли ненужные теплые вещи — хотя бы детям раздать.