Вперед в прошлое 8

Ему было лет сорок, на щеках — щетина, мешки под глазами, русые волосы, продолговатое «лошадиное» лицо.

— Здрасьте, — уронил я, он кивнул в ответ.

Я выглянул в окно, чтобы убедиться, что он не тронул мой мопед. Хлопнула дверь в подъезде, и рабочий направился к «москвичу», повертел головой по сторонам, сел за руль.

Илья вышел мне навстречу — он увидел меня в окно. Я подвел его к лестничной клетке, чтобы спросить, видел ли он раньше «москвич», но того уже след простыл. Тогда я описал рабочего, Илья потер подбородок и, спускаясь, предположил:

— Может, Иваныч.

Но он постарше. Думаешь… — дальше он прошептал, выделяя первое слово: — их пасут?

— Думаю. Будьте осторожны.

Перед тем, как открыть дверь подъезда, Илья сказал:

— Они давно не появлялись. Или шифруются, ты же видел там кого-то. А так я никого подозрительного не замечал, и родителям сказал, чтобы поглядывали.

— Все правильно.

Сложно установить слежку в месте, где все друг друга знают, тем и успокоюсь.

Илья уселся позади, и началось наше путешествие в райский курортный уголок. Набережная. Огромные сосны с пышными кронами. Пугливые белки. Одну удалось покормить семечками, которые Илья специально для этого взял.

Белок было две. Одна пышнохвостая, перелинявшая на зиму, наглая, хватала семечки с руки. А вторая, пугливая, тощая, скакала по стволу и возмущенно стрекотала — видимо, ругалась на беличьем языке. Пока я бегал по точкам и косил капусту, Илья релаксировал, от его тоски не осталось и следа.

«Чилил» — всплыло слово из реальности, которая не случится никогда.

Или нет? Или она существует параллельно, мой двойник сейчас депрессирует, прячется от гопников, терпит отцовские побои. Лялина никогда не родит ребенка. Наташка — не сыграет свою первую роль. Боря — не выиграет на конкурсе юных художников. Рамиль — не займет второе место на турнире. Да много чего «не».

Алиса… вообще страшно представить, что с ней стало там.

Не так уж все плохо.

Наоборот — хорошо! Но радоваться жизни мешала тень грядущего разговора, но и она понемногу блекла. А когда я распродал весь кофе, заработанные триста двенадцать тысяч приятно согревали душу. И афера с акциями «МММ» на фоне бандитских разборок, в которых я опосредованно участвую, казалась детской шалостью.

Закончил я в полтретьего. Можно было поехать домой и отстреляться, ведь, скорее всего, Войтенко меня ждал, но я оттягивал этот момент.