Восход. Солнцев. Книга II

— Если позволите, то я сначала кое-что попрошу у вас, а потом с помощью специалиста, свидетеля и меня — очевидца, поведаю об одном аристократе из Охотничьего, который решил поиграть с армией его величества, — сделал я свой импровизированный ход. Надеюсь, моя ставка сработает.

Трутень рассмеялся. А у меня со лба упала капля пота от напряжения, я бы сейчас смог гвоздь перекусить. Подставился жестко: так зайти, начать чего-то просить, а толком ничего не рассказать.

— Говори! — упал на диван Трутень.

— Пропустим часть, где я — обнаглевший наглец, который нарушил не один десяток законов и пунктов устава, — решил сразу во всем почти сознаться.

 — Когда был военный совет, я изъял несколько ящиков зелья и оружия у Вершинина. Не из-за жадности или жажды наживы, просто они были из другой части, что доказывало вину старлея. Думал, использую в суде против него, но не потребовалось.

— Солнцев, тебе конец! — перебил меня Самсон.

— Так вот, закрутился совсем. — Продолжил я. — Меня в Охотничий отправили, там выяснил, что оживить пункт приема нереально без хитрости, уж больно сильно там основались аристократы.

Без средств отстроил помещения, нашел инвентарь. Сегодня уже были первые вольные — двенадцать отрядов сдали монстров нам. Так как мне не выделили довольствие, я был вынужден импровизировать. Шантажом заставил Долгорукову и ее отряд вывезти зелья и оружие из части, чтобы вольным предоставить. Их поймали, и теперь ребят пытает Земанский.

— Здабол ты, Боря, — выдохнул Твердохлебов.

— Благодарю за похвалу! Учусь у лучших, — улыбнулся я офицерам.

Трутень остановил магию лейтенанта, которая была готова меня убить. Такого количества каменных шипов за раз я еще не видел. Подполковник посмотрел и улыбнулся.

— Пошли, Самсонка, девчонку выручать, да и дураков ее. Генерал Долгоруков — мой друг, он, если с дочуркой что случится — обидится. А я не хочу себе проблем сверх тех, которые уже есть.

Кажется, только сейчас я смог выдохнуть и сделать нормальный вдох.

— Борис, а ты с нами идешь! — схватил меня за плечо подполковник.

 — Защитник, махинатор…"

"Мы отправились до «хаты». Трутень передвигался с накинутым кителем на плечи, а руки держал в карманах. Дверь перед нами сама открылась. Мы зашли, и я застал камеру, в которой отрабатывали ребят Софьи и ее рядом, на стуле привязанную.

— Подполков… — вытянулся и поприветствовал Земанский.

— Всех отпустить, — махнул рукой Трутень. — Отдать то, что они пытались вывезти.

— Но… — попытался возразить старший сержант.