Восход. Солнцев. Книга II

— Ты сначала выживи, а потом приказы раздавай, — вставила свои пять копеек Царева.

— Айваз, к работе по улучшению навыков подключаются девушки. Ольга и Елизавета составят компанию парням.

— А я чего? — удивилась Обручева. — Молчала же.

— Потому что, Оленька, у вас есть задатки воздушного мага, и ваша сожительница будет тренировать вас под чутким руководством Айваза, — повернулся я к девушке. — Елизавета должна показать класс, у нее же целых две стихии, с нее спрос больше. Понял? — кивнул я на главного из владеющих.

— Сделаю! — сухо ответил паренек.

— Вроде бы все воспитанные люди, даже аристократы есть, а слов благодарности, что я и Дмитрий Кириллович старались для вас, не услышал. Деньги потратили, время…

Никто не проронил ни слова, поэтому отряд пошел на поле тренироваться и воспитывать в себе чувство благодарности. Без обеда и ужина. Витя очень расстроился новости про еду, его абсолютно не напрягла тренировка, хотя сегодня, скажем так, «выходной».

Может, немного жестко, но они правда слишком слабы.

— А где? — вопросительно посмотрел на меня Самсон, когда вышел в казарму.4

— Ушли тренироваться, дабы стать сильнее, умнее и лучше! — ответил я, встав смирно.

— Солнцев! Это тебя нужно воспитывать, ходячая головная боль! — отмахнулся сержант.

— Как зам я обязан, — начал я тараторить.

— Ой, ссы кому-нибудь другому в уши. По-любому что-то задумал, вот и избавился от сослуживцев, — с улыбкой сказал Твердохлебов.

Ничего ему не ответил. Он подошел ко мне и проверил мой внешний вид. Разгладил одежду, застегнул верхнюю пуговицу на рубахе, покрутил меня, будто я девка на выданье. Скорчил недовольную рожу и цокнул.

— Сойдет… — сделал он свое заключение. — Пойдем, скоро начнется.

Мы вышли из казармы и направились в общее помещение, зашли внутрь. Большой стол и три стула, графины с водой, за ними кресло.

В центре скамейки, а по периметру солдаты стоят.

Рожа высокомерная и довольная. Думаешь, у тебя есть шансы, тварь? Ничего, подожди немного, я устрою такое шоу, ты его на всю жизнь запомнишь. Николай сидел весь в напряжении и зло смотрел на Верку. Прости, Коля, по-другому никак.