Восход. Солнцев. Книга II

Пока бойцы невидимого фронта держали в руках винтовки, они почему-то решили, что меня этим можно напугать. Да и бить себя просто так я не позволю.

— Крученая пуля! — произнес следом за ругательством.

Заранее подготовленные снаряды нашли свои цели. Пока мы двигались, я сформировал восемь штук — ровно на количество сопровождающих. Начинаю любить свою магию звука. Не каждое заклятие может возникнуть, затем исчезнуть и при этом быть готовым проявиться. Удар. Вышло неожиданно, моей силы не хватило. Защиту военные не использовали — значит, на них артефакты.

Стук. Стук. Стук. Мое сердце поймало ритм железы. Я почувствовал запах магии каждого присутствующего, как пульсировали их вместилища. Мне захотелось убивать. Первый удар — в живот и в висок. Второй — подножка и в кадык. Третий — по ушам. Потом я немного выпал из реальности.

Пришел в себя, когда ногтями пытался вырвать трахею последнему военному. Сделал глубокий вдох, еще один. Бросил тело паренька.

Проверил пульс каждого, все живы. Странно, в прошлый раз мои удары наносили больше урона жертвам. Когда стаскивал тела в кучу, обнаружил, что под формой у них цепочки с амулетами в количестве трех штук. Два уже сломаны. Интересно. Не отказался бы от такой игрушки.

Пока не пришли в себя, искал, чем их связать. Нашел веревку, которая была на Долгоруковой, и еще несколько штук. Не знаю, откуда у меня такая тяга к художеству. Сделал из них стену: голова одного привязана к ногам другого, и наоборот.

— Красота! — сказал я, осматривая свое творение.

Оружие сложил в стороне, наконец-то отвернул свет в другую сторону и сел в ожидании гостей. Попытки подумать, что со мной происходит и то, как на меня влияет отросток, я гасил в зародыше. Сейчас я ничего не смогу сделать, но запускать ситуацию нельзя. Обратиться ли к Цветковой?

— А это идея, — улыбнулся я своему не самому идеальному плану.

* * *Трутень и Долгоруков в кабинете, который им предоставил Твердохлебов"

"Мужчины сидели на диване. Две трубки дымились, а в руках — по граненому стакану. Коньяк стоял на столике рядом, полбутылки уже не было.

— Весемир! — сказал генерал, смотря в глаза своему другу. — Я не могу этого оставить! Сопляк оскорбил мой род, дочь, меня! И это, только если рассматривать со стороны аристократа.