Возвращение не гарантируется

Причем, если опасность Громобоя сопрягалась со служебными отношениями и правовыми ловушками, то опасность, исходящая от этого человека, носила совершенно другой характер и была связана с каменными секционными столами анатомического зала, очутиться на одном из которых он хотел неизмеримо меньше, чем получить строгий выговор или даже увольнение. И эксперт сразу понял, по какому вопросу явился страшный визитер. Подозрение тут же подтвердилось.

— Кто заставил тебя изменить причину смерти троих с Щелковского шоссе? — без предисловий спросил каменный гость.

— Майор Николаев из отдела убийств!

— Громобой?! — изумился пришелец. — Но зачем ему это?

— Не могу знать! — как старательный новобранец, отрапортовал эксперт, удивляясь своим внезапно открывшимся способностям.

— Ладно. Не говори ему обо мне!

Снова хлопнула дверь. Тонков с облегчением опустился на стул и вытер вспотевший лоб.

* * *Напарник сдержал слово и переговорил с «акулами шоу-бизнеса», как он называл своих знакомых.

— Люди добро помнят, — тяжело дыша, сообщил Ерш. Они находились на стрелковом полигоне. Сегодня выполняли «шестой комплекс», который после приличных нагрузок заканчивался стрельбой по грудной мишени с пятидесяти метров из положения «вис вниз головой». Их группа уже отработала свою программу, и десяток крепких парней в черных комбинезонах растянулись на земле, восстанавливая силы. Скат с напарником лежали чуть в стороне.

— Они хоть и очень заняты, но на встречу согласились. Только такая штука…

Скат насторожился: неужели хотят денег? У него ведь нет запасов, «подкожного жира», как их называют: все накопленные «боевые» ушли на неказистую квартиру, давно требующую ремонта…"

"— Это тусовка, богема, у них свои правила: в общественных местах абы с кем не «светиться», тем более если собираешься им помогать, — продолжил Ерш.

— Да так даже лучше, — с облегчением перебил Скат. — А куда с ними идти? В пивнушку — несолидно, в ресторан дорого… И потом, они, может, захотят прослушивание устроить — в ресторане никак не получится, а дома — пожалуйста!

— Ну, и ладушки! — кивнул Ерш.