Возвращение не гарантируется

Это был островок люксового общепита, перенесенный машиной времени из советских времен, даже меню практически не изменилось: икра с подогретыми булочками и маслом, цыплята-табака, холодная осетрина, копченая колбаса, буженина, армянские коньяки… И публика осталась та же самая или очень похожая: возможно, дети или братья тех, прежних, — в широких брюках и не сходящихся на животах пиджаках, перекрученных галстуках, с потертыми портфелями из девяностых и жиденькими волосами, зачесанными через лысину, чтобы создавалось впечатление густой шевелюры… Особый ажиотаж здесь был по скаковым дням или накануне, в другое время зал практически пустовал, разве что забредали пообедать случайные посетители.

А напротив и чуть наискосок располагалось кафе «Скачки», в котором всегда было много народа. Можно было сказать, что это осколок «Дерби» или его бюджетный филиал. В нем тоже собиралась околоскаковая публика, но не та, что в основном зале, а так — мелочь пузатая: конюхи, подлинные или скорее мнимые родственники жокеев, шпана, постоянно отирающаяся на ипподроме.

В «Скачках» не было ни скатертей, ни хрусталя с фарфором, ни коньяков с икрой и цыплятами. Зато кормили недорого и, по меркам дешевого общепита, вкусно. Громобой остановился на пороге, осмотрел зал и сразу увидел Круглого.

— Пошел вон, — процедил Круглый, не поднимая глаз от сосисок.

— Ну-ну, Смелый, не дури, а то накажу, — весело сказал Громобой. Услышав псевдоним, который он сам выбрал, подписывая обязательство о сотрудничестве, тот оторвался все-таки от коричневых, аппетитно растрескавшихся сосисок, посмотрел на куратора и кивнул головой.

— А, это ты. Ну, тебе можно. А то так и норовят подсесть всякие бомжи, просят оставить пожрать, отлить пива или одолжить денег. А еще хуже, когда начинают рассказывать про свою несчастную жизнь: как вначале все было клево, а потом из-за злых людей пошло наперекосяк… А как ты меня нашел?

— Очень просто. У тебя в кармане улика, связанная с убийством на мясокомбинате.