Возвращение не гарантируется

Молодой следователь впервые попал в такой круговорот страшных и связанных между собой событий. Недавно он производил осмотр трех трупов на Щелковском шоссе, беседовал с Громобоем и искал таксиста. Потом он выехал на труп таксиста — и там тоже встретился с Громобоем. И вот теперь он осматривает труп самого Громобоя… Опять резонансное дело: оперативников убойного отдела убивают нечасто… Да еще при столь тугом клубке переплетающихся обстоятельств, которые обычно встречаются только в запутанных кинофильмах!

В разоренном ремонтом фитнес-зале снова не протолкнуться среди начальства — все знакомые лица: монументальный Заколбин в прокурорском мундире, важный Королев в похожей форме Следственного комитета, быстрый Гамаев, как всегда в штатском… Руководители озабочены больше обычного, ведь не какого-то постороннего «завалили» — своего, поэтому на каждого могильным холодом повеяло, подсознание невольно примеряет ситуацию на себя: каково лежать вот так на бетонном полу, когда кругом коллеги выполняют привычную работу, которая, хоть и повторяется в сотый раз, все равно сейчас не является рутинной! Вызваны самые опытные эксперты — криминалист Илизаров и Тонков, которого сам Громобой называл «доктором мертвецов».

"Они, присев на корточки, возятся с телом — «облизывают труп», как саркастически говорил тот же Громобой, который сейчас не зубоскалит и ничего запоминающегося не произносит. Молчит, лежит себе тихо и спокойно на спине, левая рука отброшена, правая у виска с намертво зажатым пистолетом, голова в луже крови… Узловые и детальные фотоснимки предельно наглядны — хоть в учебник криминалистики вставляй!

Молодые опера шустрят изо всех сил: раскрыть убийство наставника — дело чести! Заводят в пахнущий смолой, цементом и смертью зал возможных свидетелей из числа персонала гостиницы, подбегают к начальнику убойного, докладывают, получают указания и убегают снова.

Илизаров с трудом выпрямляется и, натужно разминая ноги, вразвалку подходит к следователю.

— Вы бы пистолетик заактировали да прибрали, Пал Григорьич, — тяжело дыша, говорит он. — А то, не ровен час, скоммуниздят…

«Дежавю какое-то», — подумал Паша и потряс головой, будто отгоняя морок. А вслух сказал:

— По делу-то что?

— Чистейшая картина самоубийства, — ответил криминалист. — Знаешь, что такое штанцмарка?

Колтунов кивнул.

— Отпечаток дульного среза вокруг раны. Остается, если оружие плотно прижато к телу, — на автомате ответил он.