Возвращение не гарантируется

 — Иди работай! Только не забывай вовремя докладывать…

— Что вы, как можно! — Круглый сердечно пожал крепкую руку шефа, по его примеру сунул Waterman во внутренний карман пиджака и вышел из кабинета.

Когда он оказался в коридоре, благостное выражение лица и довольную улыбку словно стерли мокрой губкой.

— Ишь, расщедрился, козел! — зло проговорил он. — Небось сам с этого договора получил премию в пол-ляма, а от меня авторучкой отделался! Молодец…

* * *Наконец Громобой вышел на связь. Он позвонил с утра, после оперативки.

— Че ты мне трубку обрывал? — спросил он. — Что случилось? Пожар? Наводнение? Я по заданию отъезжал, а ты бомбил с утра до вечера!

Его обычная манера принесла результат: Круглый почувствовал себя виноватым.

— Да это… Срочное дело есть, — промямлил он. — Надо встретиться.

— Давай, раз надо! Место номер два. Помнишь его?

— Помню.

— Тогда сегодня в пять.

— Хорошо!"

"Ровно в пять часов он пришел в парк Горького, на глухую аллею у северной ограды и сел на скамейку под гипсовой статуей пионера с отбитым горном.

— Ну что у тебя? — недовольно спросил оперативник.

— Вот что! — Круглый достал несколько листков печатного текста и фотографии. — Зацени!

Громобой вгляделся в фото.

— Что это за рожи?

— Вот этот и завалил Рыбака с охранниками.

— Да ну? — скептически проговорил Громобой. — И как ты это узнал?

— Мне одна телка разболтала. Почитай пока меморандум!

Круглый достал блокнот и быстро набросал схему: один кружок, от него стрелка к другому, от другого к третьему. В каждом буквы: «Сл. роз.», «Бар», «Скат».

Оперативник быстро прочел меморандум. Круглый показал ему свою схему.

— Это мой источник Сладкая розочка, она подружка Барышниковой, а та с этим гадом трется.

— Да ты просто Шерлок Холмс! И написал толково, и сложной схемой все разъяснил! — то ли всерьез похвалил, то ли насмехался Громобой. — А ручка у тебя классная! Дай посмотреть!

Круглый нехотя протянул свой Waterman.

— Так, давай посмотрим! — Опер снова обратился к снимкам, указал ручкой на один. — Значит, вот этот?

— Да.

— А что за кликуха? Блатной, что ли?

— Да нет. Она говорит, эмчеэсник.