Воющие псы одиночества

Это тебе со стороны кажется, что брату плохо. А ему-то как раз отлично. И не нужно за него переживать. Человек, который сделал такие деньги, как Андрей, уж как-нибудь понимает, что ему нужно в жизни и чего не нужно, можешь мне поверить. Не надо за него думать. Ты за себя думай.

- Но я не могу перестать его жалеть, Наджар, - жалобно проговорила Аля. - Он для меня навсегда остался маленьким птенчиком, ласточкой моей, котенком. Что я могу с собой поделать?

- У-у, Элка, вот с собой-то мы как раз можем сделать все, что угодно.

Это с другими людьми мы не можем ничего сделать, да и не нужно это, а с собой - все, что угодно. Ты хочешь перестать его жалеть или не хочешь?

- Хочу, конечно.

- Не ври, - он строго посмотрел ей в глаза. - Ты хочешь совсем другого. Ты хочешь, чтобы твой брат вел себя так, чтобы тебе не было его жалко. Вот чего ты на самом деле хочешь. Ты хочешь, чтобы кто-то, в данном случае - твой Андрюша, что-то для тебя делал. А я тебя чему учил? Что никто не обязан ничего для тебя делать. Человек существует на этом свете вовсе не для того, чтобы быть кому-то приятным и удобным.

Научись уважать людей такими, какие они есть сами по себе, безотносительно к тому, удобно тебе это или неудобно. Андрей - такой, какой он есть, - тебе неудобен, хоть ты его и любишь до безумия. Так это, девочка моя, твои личные проблемы. Это тебе неудобно, понимаешь? А ему отлично. И тебе надо не с Андреем что-то делать, а с собой, со своим отношением к нему. Перестань хотеть от брата, чтобы он вел себя и жил так, как тебе приятно. Начни хотеть от себя самой. Загляни в себя поглубже и спроси, действительно ли ты хочешь перестать его жалеть или нет? И если да, то просто перестань. И все.

- Думаешь, это так просто?

- Я не думаю. Я знаю. Знаю, что это невероятно трудно. Но жить постоянно в жалости к человеку и в страхе, что его что-то может расстроить, точно так же трудно. У тебя есть выбор, Элка. Или одна трудность, или другая. Кстати, нам ехать-то не пора?

Она посмотрела на часы. Без четверти час.

Пожалуй, пора.

Машина - темно-синие «Жигули» с тонированными стеклами - стояла напротив соседнего подъезда.

- Сама за руль сядешь? - спросил Назар Захарович.

Аля отрицательно покачала головой.

- Давай лучше ты. Знаешь, меня так давно никто не возил… Всегда сама за рулем, всегда всех везу. И вообще, всегда сама… Надоело.

- Это правильно, - скрипнул усмешкой Бычков.

К дому, где жили Лозинцевы, они подъехали через двадцать минут. И сразу увидели Дину.