Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

— Обопрись об меня побольше, — чуть сильнее обнял нас Мирон Александрович и надавил на мои плечи так, чтобы я к нему прижалась. — Пусть твоя спина немного отдохнет.

— Спасибо, — выдохнула я с облегчением. — Так действительно лучше.

— Может, еще раз попробуешь выскользнуть?

— Ну, нет. Если Тима снова так закричит, то у меня поедет крышечка. Я лучше стоя до утра посплю.

— Ты не обязана водиться с ним сейчас, когда я здесь.

— Не обязана, — согласно кивнула я, чувствуя, что глаза открыть уже не в силах даже наполовину.

— Отступай вместе со мной, — вдруг предложил Мирон Александрович и в плавном танце потянул меня назад, не разрывая объятий.

Послушно последовала за ним. Просто потому, что рядом с ним, пусть даже и в тесном контакте, моя спина чувствовала себя хорошо.

По меняющему положению поняла, что мужчина пытается меня усадить. На себя.

— Тима проснется.

— Ты уже сидела на мне?

— Не на вас. Я бы заметила, что сижу на холодном камне.

— А говорила, что тебе нужно выспаться для остроумного ответа, — тихая усмешка теплым дыханием коснулась моих волос. — Садись. Я держу тебя.

— Тише-тише-тише, — шептала я, усаживаясь максимально медленно, так как у Тима наметились какие-то движения.

Села на Мирона Александровича, который оперся спиной о стену. Кажется, мы оба задержали дыхание, наблюдая за реакцией Тима. И лишь через несколько минут, поняв, что он не проснется, выдохнули с облегчением.

— Поспи немного, пока есть возможность, — шепнул Демоня, уткнувшись подбородком мне в плечо. — Я придержу Тима, так что не переживай, что он выскользнет из твоих рук.

— Угу, — только и смогла я выдавить, уже погружаясь в сон.

А утром выяснилось, что переживать мне нужно было не за то, что из моих рук выскользнет Тим, а за то, что и меня мужские руки держали достаточно крепко, когда рано утром я обнаружила всех нас троих спящих на одной узкой постели под одним одеялом.

Волна паники и жара прокатилась по телу. Мне действительно было жарко: с одной стороны грело тепло Тима, а с другой — ко мне всем телом прижимался его отец, с которым мы лежали как слипшиеся ложки.