Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

Подбежала к малышу, упала перед ним на колени и быстро, едва сдерживая сама слёзы, подхватила его на руки.

— Маленький мой, хороший… Тише-тише… — лепетала я почти истерично.

Сердце замерло, мир поплыл перед глазами, когда на маленьком личике я увидела кровь, текущую из его рта.

— Нет, нет, нет… — шептала я сама себе, тряся головой из стороны в стороны.

Руки и ноги ослабли, голова закружилась и стала совсем ватной. Удерживая Тимку на руках и прижимая его к своей груди, уселась на полу рядом с диваном и стала раскачиваться из стороны в сторону, умоляя себя не вырубаться.

Только громкий Тимкин плач и его ручки, хватающие меня за футболку и шею, держали меня в сознании и не давали выключиться.

— Тише, мой хороший, тише, — поглаживая Тимку по спине, сама уже не сдерживала слёз.

Что ж я за нянька такая буду, если вырублюсь? Тоже, как его мать, оставлю Тимку одного? А если с ним ещё что-то случится?

Паника совсем другого характера опутала грудную клетку.

Нет, я не выключусь! Ради Тимки продержусь столько, сколько будет нужно.

Мелодия звонка встряхнула моё сознание. Прижимая Тимку к груди, а сама к стенам, дошла с ним до кухни, где трясущейся рукой взяла мобильник и ответила на звонок.

— Кто её впустил? — тут же крикнул Мирон холодным, до чёртиков злым голосом. — Какого хрена она делает в моей квартире?!

— Мирон… — выдохнула я всхлипнув. Тимка тоже разразился новой волной плача. — Тут кровь… У Тимки кровь… Алина…

— Что с моим сыном? Что она сделала? — кричал Мирон уже так громко, будто был прямо передо мной.

— Я не знаю… — выдохнула я едва дыша. — Не знаю…

— Майя, — вдруг потеплел его голос. — Ты в сознании?

— Мне плохо. Тут… Я не знаю, что делать, — ноги снова ослабли и я осела на пол, бегая по стенам глазами. Тимка беспомощно хныкал мне в плечо, кажется, успокаиваясь.

— Я уже еду. Слышишь, Майя? Слушай мой голос. Я еду. Скоро буду.

— Хорошо, — выронила я тихо. Рука с телефоном безвольно опустилась на пол. Взгляд снова сфокусировался на Тимке, который тянул в окровавленный рот блестящую дрянь.

"Отобрав у него брелок, в сердцах швырнула его куда-то в угол в сторону гостиной. Понимая, что нужно что-то делать, силой воли заставила себя встать на ноги. Тимку оставила на полу, так как не была уверена, что снова смогла бы его удержать. Порылась в ящиках, нашла аптечку и, сдерживая тошноту и едва дыша, трясущимися руками собрала с Тимкиного лица кровь ваткой.