Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

На разрывая поцелуя, скинула с себя одеяло и практически залезла к Мирону Александровичу на колени. Ладонями ощущала, как перекатывались мышцы под горячей кожей и как неистово билось, точно знаю, доброе сердце в широкой груди.

— Что ты там говорила? — слегка отстранился мужчина и подразнил меня улыбкой. — «Никогда не» что? Я не дослушал. Отвлекся.

— Никогда не… — безуспешно пыталась я запустить свой мозг. — Ай, пофиг! Просто не останавливайтесь.

Снова прильнула к его невероятным губам, и мы оба синхронно замерли, когда из детской кроватки раздался тихий плач.

— Кажется, придётся остановиться, — выдохнул Мирон Александрович и напоследок чмокнул меня в губы. — Только постарайся в этот раз не убегать. Всё-таки, я уже не в том возрасте.

— Можно подумать, что меня сейчас послушаются ноги.

Глава 43

Слюни. Очень много слюней. Похоже, под утро Мирон Александрович настолько устал меня целовать, что решил просто прижать к моей щеке открытый рот и ждать эффекта. Какая разница, каким образом оставить на мне мокрый след?

— Па…па… га… га, — тихий нежный голосок прорезался сквозь дымку сна.

— И чья это попка на Майкином лице? — улыбнулась я, не открывая глаз. Подняла руку и мягко приобняла тепленького ползуна, который двигался к другому лицу — папиному.

Под моей головой вместо подушки мужская рука, другая его рука придерживала одеяло на моей талии и вжимала меня в мужской горячий торс.

— Эй, бандит, — шепнула я ласково и ненавязчиво перетянула Тимку обратно на своё лицо, а затем и уложила рядом с собой. — Ты куда такой красивый с утра пошёл? Я-то тебя ещё не поцеловала. Иди ко мне.

Уткнулась лицом в мягкий животик и пощекотала его носом, зная, что Тимке гораздо больше нравилось в этот момент то, как его личико щекочут мои волосы.

— А что это тут у нас? — поинтересовалась я у хохочущего малыша, пощупав «надутый» подгузник.

"— Я всё сделаю, — хриплый ото сна голос в самую макушку, а оттуда в сердечко, буквально заморозил меня. Как-то во время ночных поцелуев я не учла, что мне придётся смотреть на него еще и при свете дня. Вновь захотелось куда-нибудь убежать и спрятаться. — Поспи ещё, — приподнял Мирон Александрович голову и, уткнувшись носом мне в шею, глубоко вдохнул, а затем поцеловал.