Влипла! или Смотри, не влюбись (СИ)

Девятнадцать! Нахрена я ей нужен? Для чего? В девятнадцать лет, в возрасте, когда нужно легко любить и быть открытой этому миру… Чтобы сейчас она узнала о проблемах тридцатилетних дядек и тётек? Вот в это я ее должен окунуть с головой? В бытовуху? В обосранные пеленки?

— Дурак ты, Монька. Как есть дурак, — устало вздохнул брат и откинулся на спинку стула. — Вот я почти весь «шарик» обкатал. Столько баб повидал и перепробовал… но не нашёл ту самую. А у тебя, блин, под носом сокровище. Такое теплое, яркое и твоё.

Мир, понимаешь? Твоё! Глазками своими зелеными хлоп-хлоп, за жопу тебя кусь, чтобы не расслаблялся… А ты ее на пол карасика?

— Просто не лезь не в свое дело, Моть.

— А ты — лезь. Иди сейчас к ней, обними и не отпускай, даже если брыкаться будет. Потому что если у вас не сложится, то я тогда точно хрен поверю в существование этой гребаной любви. Зря только с тем шаманом через костёр прыгал, да по степи голый бегал… — нервно тряс бородой братишка. — Вспомни Алину и еще раз посмотри на Майю.

Тебе есть, с чем сравнивать. Нам всем есть, с чем сравнить.

— Я никогда не стал бы и не стану сравнивать Майю с Алиной, — резко отрезал я. — Это два совершенно разных человека.

— Так и я о том же, твою мать! — шлепнул братишка по столу ладонями и резко встал со стула. — Все со мной согласны, просто никто в глаза тебе ничего не хочет говорить, чтобы не ругаться с тобой.

Вздохнув, Матвей еще несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем махнул на меня рукой:

— Ладно.

Делай, что хочешь. Один хрен, никого не слушаешь, — бросил он нервно и пошёл к холодильнику, из которого достал приготовленные еще до застолья контейнеры с едой и закинул их в микроволновку. — Майю только жалко. И Тимку. Хорошо, что он её мамой ещё не успел начать называть. Быстро забудет…

— Просто не лезь. Ладно? — едва держался я от того, чтобы не начать перепалку.

— Да понял я уже, — фыркнул Матвей. — Как я уже сказал, делай, что хочешь, а я пойду внучку Тюльпаныча покормлю.

Потому что я — хороший.

— Иди, — выдохнул я устало.

Оперся локтями о стол и растер ладонями лицо, словно желая привести себя в чувство. Убрал со стола, помыл руки, ополоснул лицо холодной водой и, погасив в кухне свет, пошёл к лестнице на второй этаж, у подножия которой и застыл, когда взгляд уловил движение на диване близ камина.

В золотом одеянии, глядя на яркий огонь, у камина в одиночестве сидела Майя.